Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
КИНЬ-ГРУСТЬ, или РИЕЛТОРСКИЙ РОМАН (начало)
 
 
  
 

"Григорий, кинь грусть!
Посмотри, какая красота кругом!"
Екатерина II графу Потемкину.
Киев. 1787 год


"Продается достойный особняк у озера
на северной окраине города. Урочище
Кинь-Грусть. Для понимающих".
Журнал 'Вестник недвижимости'.
Киев. 2007 год


@@@
Сегодня бродила по Кинь-Грусти. Хороший день. Теплая осень. Летят паутинки.
Листья начинают желтеть. Утки опять не собираются покидать город - зимы теплые.
Сидела на нашем пеньке и вспоминала разные истории. Помнишь, как прошлой зимой мы шли через озеро по льду? Страшно было. Сейчас красиво. Больше цвета, вкуснее воздух. Дубы: Такие вечные, почти, как египетские пирамиды. Я их знаю всю жизнь. Всё меняется, а они такие же: Ладно, это я так: поболтать. До встречи!

@@@
Курила на наш пенек? Курить вредно!
Интернет пишет - у вас опять проблемы политики. Потом опять цена идет вверх? Осень. Утки. Дубы:
Что ты делаешь в эта страна, ma chere?

@@@
Я здесь живу.

1

Маленькая старушка с палочкой медленно шла по сентябрьской улице. Вдруг наперерез ей из кафе вылетел средних лет мужчина, ругаясь, размахивая бумагами и звеня связкой ключей. В два прыжка одолев обе ступеньки и тротуар, он вскочил за руль серебристого Лендровера, тот рявкнул, сорвался с места и исчез за углом.
Старушка замерла, потом поправила очки, одернула объемистую кофту и произнесла, опершись на палку:
- В нашем городе всё больше безумных! Просто Нью-Йорк какой-то!
Тут из кафе вышла стройная темноволосая женщина в джинсовом костюме, глянула вслед Лендроверу и остановилась. Она нервно закурила сигарету, прижимая локтем к себе портфельчик, и только затянулась, как в кармане заиграл мобильный.
- Слушаю. Да. Уехал. Нет. Сейчас нет. Может, завтра. Пусть успокоится. Да и у меня уже руки дрожат. Я понимаю, что он отойдет, но и я не железная. Да. Ладно. До свидания. Звоните.
Женщина опять положила мобильный в карман, затянулась без удовольствия, выбросила сигарету в урну, стилизованную под кувшин, опять взяла портфель за ручку и спустилась по ступенькам.
Старушка проводила её взглядом, соображая, фрагмент какой интриги она только что увидела. Женщина, думая о своём, повернула направо и метров через десять исчезла в арке старинного дома, которая вела во внутренний двор. На ободранной годами и грузовиками стене арки была закреплена вывеска: 'Агентство недвижимости Добрый Дом'.

2

- Здравствуйте, девушки! Какой день чудесный, тепло, как летом, а вы тут под кондиционерами мерзнете! Что хорошего? Что нового-веселого? - спросил, воркуя, высокий мужчина лет двадцати семи, и наполнил маленькое, пустое утром кафе своим присутствием, улыбкой, запахом мужских духов и шелестом газет и журналов, которые шлепнулись на столик у стены.
'Девушки' - молоденькая официантка Оля и хозяйка кафе Ксения Яновна, которая по возрасту годилась Ольге в матери, но выглядела старшей сестрой, заулыбались посетителю и вышли к нему из-за стойки поболтать, пока других клиентов не было. Ксения подошла первой на привычное целование ручки. Оля вышла чуть позже, но уже с чашечкой традиционного эспрессо. Все уселись за столик.
- Ой, Стас! Мы так рады вас видеть! Жаль вы на полчаса раньше не зашли, тут такая коррида развернулась! - эмоционально начала хозяйка заведения. - Заходила Юля переговорить со своим клиентом (и как она его выдерживает?), так он тут такой спектакль устроил! Мы, честно говоря, и не поняли, в чём суть, но молнии сверкали - берегись. Вылетел - чуть дверь не вынес. У Юли не успели расспросить, она сразу ушла. Вот уж тяжкий крест! Скорей бы она с ним разобралась. А что у вас? Радости-печали? Глаза, вроде, довольные?
Стас глотнул кофе, улыбнулся. Оля молчала, явно не слушая щебетание шефини, и поглядывала на Стаса с тревожным любопытством, теребя в руках салфетку.
- Всё нормально, девушки! Жизнь идёт, дела идут, клиенты пытаются душу мотать, но мы с этим умеем бороться, не то, что Юля Петровна. Клиент у неё, хоть и крутой, но все же местного масштаба, хотя кровь пьет с аппетитом международного. А вообще - день прекрасный, прозрачный, и просто жаль сидеть в городе, когда нужно ловить отголоски лета, - ответил Стас и допил кофе.
Ольга уронила салфетку, наклонилась за ней, потом спросила, взглянув на пустую чашку Стаса:
- Ещё кофе или можно забрать посуду?
- Спасибо, Оленька! Расслабьтесь. Ещё набегаетесь за день. Ловите момент удачи - шеф санкционирует антракт!
Ксения и Стас засмеялись, а Ольга смутилась, тряхнула головой и пожала плечами. Её гладкая каштановая чёлка распалась на пряди, а длинный 'конский хвост' со спины перелетел на плечо.
Открылась входная дверь, звякнул колокольчик, в кафе вошли две женщины. Ксения Яновна глянула на Олю, та извинилась, поднялась, взяла со стола меню и заторопилась обслуживать клиентов. За стойкой зазвонил телефон, Ксения развела руками и оставила Стаса одного. Тот понимающе кивнул, достал из солидного портфеля маркер и погрузился в изучение свежих газет и журналов по недвижимости.

3

Женщина в джинсовом костюме и с портфельчиком, она же риелтор Юлия Петровна, медленно поднималась по старинной, видавшей виды лестнице. Проведя рукой по изгибу деревянных перил, опять вспомнила 'Белую гвардию' Булгакова. Подумалось, сколько человеческих страстей пронеслось по её городу, и что её проблемы и суета, по большому счёту, такие мелочи. Перед высокой дверью офиса Юлия Петровна остановилась, поправила рукой волосы, тряхнула головой, словно сбрасывая неприятные воспоминания, выпрямила спину, улыбнулась и решительно вошла. В приёмной звучала бодрая музыка, что непривычно само по себе, а утром рабочего дня и подавно.
- Кот уехал, мыши пляшут? - спросила она у Танюши, бывалого секретаря, которая щелкала маникюром по клавиатуре и задорно распевала 'Все мы бабы-стервы:', покрывая своим вокалом радио.
- Ой, Юлечка Петровна! Здрасьте! Шеф ещё на конференции, так мы тут: На лестнице не слышно?
- Не слышно. А то парни из соседнего офиса давно были бы тут за скрепками, - засмеялась Юлия Петровна, - но ты это: потише немного сделай, вдруг клиенты, не суббота всё-таки. А кто кофе варит? Запах громче твоих песен стоит.
- Галя. Больше никого нет пока. Мне кучу работы оставили, чтобы не гуляла, так я Галю попросила сварить, она в миноре, пусть отвлечётся.
- А что случилось?
- Да именно потому, что ничего не случается. Все думают, только постучись в агентство недвижимости, как тут же на тебя куча денег и свалится:
- А! Ясно, - кивнула Юлия Петровна и направилась на запах кофе.
Комната была небольшая, в ней обычно кучковались брокеры по продажам, когда оказывались на фирме, и с девяти до шести работали брокеры по аренде, если не ехали на просмотры. Вообще-то шеф настойчиво рекомендовал искоренять из лексикона слово 'брокер', как устаревшее и не отражавшее суть их нелегкой профессии. Но термин 'риелтор' был нов и ещё не на устах у широких масс, а всё больше в прессе, потому в обиходе вращались оба определения.
Шесть столов, шесть телефонов, шесть компьютеров с мониторами не первой юности. Электрочайник и кофеварка на тумбочке, несколько чашек, большая карта города на стене, печальный пожилой рождественник на подоконнике.
- Алло! Здравствуйте, извините, а вы квартиру не сдаете? - тихим, виновато-робким голосом спрашивает у телефонной трубки хрупкая девушка, ссутулившись над столом и прикрыв трубку ладошкой, - Нет? Уже сдали? А на сколько сдали? На год? Ну, извините.
Она вздыхает и что-то отмечает в таблице. Это Галя. Ей нужны деньги. Она - студентка-заочница, не киевлянка. Живет с подругой в снятой квартире. Добрейший человек. Но без денег трудно. По чьему-то совету решила идти в недвижимость. Тут, говорят, деньги гребут, только лопаты успевай менять - ломаются от нагрузок.
- Ой, здравствуйте, Юля Петровна! - оборачивается она, устало улыбаясь.
- Привет, Галинка! Обзваниваешь?
- Ну да. Всё не то. Кажется, конца этому не будет:
- Все так начинали, Галь. Раскачаешься. Потерпи какое-то время, не отчаивайся. Кофе можно?
- Конечно! Наливайте, я много сварила, сейчас ещё кто-нибудь подойдет.
И действительно начинают сходиться люди, идут разговоры, звонки, поют мобилки, вопросы-ответы - рабочий день. Юлия Петровна тоже что-то пишет, звонит, назначает просмотры.
Из общего звукового фона опять доносится тоном провинившегося школьника:
- Алло! Здравствуйте, а вы квартиру не сдаёте? Нет? Вообще не сдаете? А почему она в рекламе? Год назад сдавали? Ну, извините, не ругайтесь, - Галя обводит глазами комнату, ища поддержки, - Вот, кричат, что достали их уже:
- Бывает. Не расстраивайся, - утешают её коллеги.
Юлия Петровна отвлекается от дел, прислушивается и представляет, что это её дочка сидит и день за днем монотонно обзванивает быстро стареющую базу сдаваемых квартир. Становится ясно, что заработать эта девочка сможет нескоро, да и то - по случайности.
- Алло! Здравствуйте, извините: Уже? Давно? Конечно, какая разница, извините: - поднимает глаза, полные слёз.
Сотрудники вышли покурить. В комнате тихо. Только жужжат компьютеры. С каждым неудачным звонком Галя будто сжимается, уменьшается, ещё чуть и расплачется. Юлия Петровна вспоминает, как сама пришла сюда, смотрела-слушала, что происходит, как люди работают, и мало что понимала в первые дни. И так хотелось поскорее получить результат, ну хоть какой-то, хоть десять долларов!
- Галь, у тебя сёстры-братья есть?
- А что?
- Есть или нет?
- Брат есть.
- Старший или младший?
- Младший, а что? - осторожно так отвечает, недоверчиво.
- Галь, а ты с ним никогда не ссорилась, ничего не доказывала или не просила сделать, но чтобы сделал наверняка, не подвёл?
- Нуу: бывало иногда, мы даже дрались в детстве, а что?
- А ты не можешь вспомнить, как это - говорить с кем-то и не бояться его?
Девушка смотрит на старшую коллегу, как на человека, предлагающего первокласснику сигарету.
- А что - разве обязательно кричать? Я же на работе:
- Не кричать. А набрать воздуха, улыбнуться себе и спросить, будто там, на проводе твой брат, или мама, или подруга, а ты им хочешь помочь: 'Добрый день! Скажите, вы квартиру сдаёте? А мы как раз ищем! Расскажите, что там у вас хорошего?'
- Да? - в замешательстве спрашивает девушка, - А улыбаться обязательно?
- Желательно. И ещё - не спрашивай 'НЕ сдаете?', а то так и хочется ответить - 'НЕ сдаём!'
- А если опять сдана, и будут недовольны?
- А ты не принимай на свой счет. Это твоя работа, в конце концов, чего ты боишься? Ты же не перед студентами лекцию читаешь, и не перед концертным залом поешь. Всех дел - один незнакомый голос в дырочке трубки! ОК?
Галя недоверчиво кивает.
Юлия Петровна, закончив свои дела, прощается, выходит из комнаты и сталкивается в приемной со Стасом.
- О! Юлечка Петровна! А в новостях передавали, что в районе офиса пронесся тайфун. Но задело только вас и нашу кафешку, - смеётся он, по глазам коллеги понимая, что уже можно, что женщина переварила ситуацию, и он не добьет её своим неуместным юмором.
- Пронёсся-пронёсся. Опять. Вот уж Боженька послал испытание на прочность.
- Наша служба и опасна, и трудна: Спешите?
- Да, дорогой. Дело к обеду, а планов море, - Юлия Петровна смотрит в окно на синее небо, желтеющую верхушку клёна и вздыхает, - Погода какая славная: Так осени не хочется.
- Так уже осень, вроде?
- Да нет. Это Бабье лето! Молоды ещё. Не понимаете!

4

Набережная Днепра. Вечереет. Дорожная тянучка. Женщина за рулем слушает музыку, доедает конфеты из 'Бардачка', разглядывает желтеющие днепровские кручи слева, реку справа, медленно движется в потоке уставших машин, везущих уставших людей. И вдруг она остро ощущает, что сто лет не бродила пешком по этому парку и столько же лет не пересекала пешеходный мостик, с которого когда-то в детстве порывом ветра унесло в Днепр ее панаму.
Вдруг так же неожиданно звонок мобильного уносит куда-то её ностальгию по городу детства.
- Юля! Согласись, ты тоже была неправа. Надо дело делать. Надо как-то иначе:Время теряем! Жизнь будто остановилась, пока мы не решим вопрос.
- Я за рулем. Перезвоните через полчаса.
- Юля, ну я погорячился, но ты тоже, ты же знаешь, как для меня важно, я же рассказывал.
- Через полчаса, пожалуйста, я в сложной обстановке.
- Я тебе подарю хендс-фри. Нет! Я тебе подарю машину! Ты только дело сделай!
- У меня уже есть. Спасибо. Звоните позже. Извините.
Машины включают фары. День всё короче. Осень крадется. Лето просвистело - вспомнить почти нечего. А ведь раньше успевали за три месяца в два пионерлагеря, где событий - не пересказать за зиму, да ещё с родителями на море:
Конфеты в 'бардачке' кончились. Ревизия сумочки выдала пакет жвачек и помаду, подсказав порядок завершения процесса.
'Да, в пробках недолго и растолстеть от безделья' - подумала Юлия Петровна. Но наконец, миновав регулировщика на Почтовой площади, лениво ползущий дорожный питон раздваивается, одна половина сворачивает налево, а правая часть, получив добро, несётся вперёд вдоль Днепра на хорошей скорости, предвкушая, что вот-вот и: дома.

И вот он - дом, вон её окно светится, дочка звонила, что ужин готовит. Вот он - порт приписки. Доплыли.
В пяти метрах от парадного Юлию Петровну останавливает звонок мобильного. Предполагая, кто её ищет, женщина достает трубку из кармана пиджака, смотрит на экран, но номер неизвестен. Знакомый голос говорит:
- Здравствуйте! Это Галя, я звоню попрощаться. Не смогу я там у вас, Юля Петровна.
- Что случилось? Может, ты домой перезвони, дешевле будет.
- Да ничего, я с подружкиного, у неё безлимитный, просто не могу не поделиться, закипело. Представляете - я таки вызвонила для этой девушки квартиру. Договорилась со всеми, поехала через весь Киев на просмотр, а там такое:
- Какое? - Юлия Петровна присела на лавочку у подъезда.
- Ну, хозяин такой:
- Какой, Галь?
И тут девушку прорвало, она заговорила быстро, энергично и возмущенно:
- Да больной на голову, гад! Говорит - это моя квартира, собственная, я её сдаю недорого, но у меня есть условия - девушка тут будет жить, а я буду приходить к ней раз в неделю по понедельникам в гости, ну ты меня понимаешь, говорит. Она меня будет встречать ужином, может, иногда мне что-нибудь постирает, ну и это: сами понимаете. Остальное время, говорит, я её беспокоить не буду, но в назначенный день - будь добра!
- Дааа: Сдается квартира с маньяком! Ну а ты ему что? Вернее, девушка-то что?
- Девушка его выматерила и рванула из квартиры. А я так растерялась, что стою в дверях.
- И?
- Говорю - Ну, вы, мужчина, вообще уже: А он мне - А думаешь, не найдется приезжих, которые с радостью? И что такого? Я же недорого прошу за аренду, относительно. Так что - ищи мне другую. Ты квартиру видела, условия знаешь. Найдёшь - с меня коньяк!
- Ну вот, уже прогресс - взятки коньяком!
- Ой, Юля Петровна, он меня так достал, я будто очнулась, и говорю: Да пошёл ты, козёл! Думаешь, на тебя управы не найдется?! Вышла и дверью грюкнула!
- Фууу, как невежливо! - смеётся бывшая коллега, - А ты, оказывается, когда не боишься, так очень даже адекватно реагируешь!
- А то! Я как подумала, что мы с подругой тоже квартиру снимаем, и вдруг бы нам предложили такой цирк раз в неделю, такое зло взяло: Я, собственно, зачем звоню? Я попрощаться. Не смогу я там. Мне деньги нужны регулярные, а тут пока дождешься, пока выбегаешь, а жить-то на что? Я после того просмотра зашла в супермаркет и договорилась там работать консультантом чайного ряда. Подучусь сначала. Так что - приходите!
- Ладно, может, оно и к лучшему. Наверное, не зря тебе в начале карьеры такой случай выпал. Может, это вроде дорожного знака было. А за чаем приду. Только не бойся покупателей. Ты же им помочь хочешь. И про брата вспоминай! ОК?
- ОК! Спасибо вам!
- Удачи тебе!
Юлия Петровна прячет трубку, достает сигареты из сумочки и думает, как трудно сейчас молодым пробиваться. Но кто не сломается - выживет. Эта уже не сломается. Понедельники в нагрузку покупать не станет. Надо было телефон этого оригинала спросить. Съездила бы к нему на фальш-просмотр. В глаза посмотреть. Да чёрт с ним! Там, 'наверху', разберутся.
Она прячет сигареты обратно - дома ждет ужин, а это куда лучше - и поднимается по ступенькам подъезда.

5

Глубокий сентябрьский вечер. Маленькое кафе закрыто изнутри. Рабочий день окончен. Играет тихая музыка. На дальнем столике горит единственная свеча, Стас и Оля сидят друг напротив друга, он держит её за руку и что-то говорит, поглядывая, как играет отсвет пламени на её лице, таком милом и застенчивом. Нечасто встретишь в большом городе девушку, способную смущаться и прятать глаза. Зачастую мужчины и парни теперь сами теряются, не зная, как реагировать на пассы стервочек. Развелось их! В любом книжном магазине спроси - мигом принесут три-пять пособий для девиц, как быть стервой и как вертеть мужчинами.
Оля не такая. Он-то понимает, разбирается, потому что имеет опыт. И подходы имеет. А что скрывать? Мужчине это не минус. И разные женщины - как блюда разной кухни - своя специфика у каждого. То ли воздушно-сладкое, то ли свежее-салатное, то ли острое до ожога. Иногда внешний вид блюда обманчив. В этом у Стаса тоже есть опыт. Хотя, в большинстве случаев можно предположить, что именно будет сладким, а что обжигающим. И знать, на что идешь. Но тем удивительней 'сюрпризы', если всё же случаются. Они разнообразят жизнь и встряхивают эмоции, не давая им уплотниться на дне души археологическим осадком.
Оля: Красивая по-настоящему. Конечно, не без косметики, но не кричащей. И если этого дополнения не будет, хуже она не станет. Красивая какой-то здоровой женской красотой, по типу похожа на младшую сестру его матери, которую даже неловко называть теткой. Простая, добрая, покладистая, не вытянуто-хрупкая, как девушки-Барби, но и не грузная. Всего в меру, по-настоящему.
Стас держал Олину руку и что-то рассказывал. Она молчала, заметно смущенная ситуацией. Это он уговорил её задержаться, узнав, что шефиня, собираясь уйти чуть раньше, поручила ей проследить за всем и закрыть кафе самой. Вот и вышло романтическое свидание. До сих пор наедине они не оставались. Оля даже не понимала, кому дарит свои знаки внимания заходивший каждый день брокер из соседнего агентства. Иногда он бывал с клиентами - переговорить, просмотреть какие-то бумаги, иногда с коллегами - поболтать о своём-рабочем. Но последнее время стал появляться чаще и приходил один с газетами-журналами на утренний кофе. Ей даже казалось, что он неравнодушен к хозяйке, хоть та и постарше него, но бойкая, моложавая, симпатичная одинокая женщина. А тут вдруг такой интим при свечах:
Музыка была плавной, уносящей, медленной. Стас поднялся, подошел к Олиному стулу сзади и положил руки ей на плечи.
- Давай потанцуем? Когда ещё ты сможешь здесь расслабиться? Всё работа, работа: Надо иногда устраивать себе маленькие праздники.
Оля повернулась к нему лицом, и снизу вверх на Стаса недоверчиво блеснули её большие карие глаза.
Они танцевали почти в темноте, единственная на всё кафе свеча была далековато. Оля положила голову ему на плечо, повернувшись макушкой к его щеке. Стас осторожно повернул к себе её лицо и приблизился к её губам, почувствовав одновременно упругость её груди и галоп сердца.

Вдруг резкий стук по стеклу окна нарушил идиллию. Стас встрепенулся, от резкого движения заболел левый локоть, он открыл глаза и обнаружил себя в своей же машине.
- Господи, заснул, что ли? - произнес удивленно он.
В затемнённое окно продолжали стучать. Стас тряхнул головой, с досадой понимая, что это был сон, и увидел Игоря, знакомого гаишника, который обычно патронировал их квартал, блюдя порядок на тихой, хоть и близкой к центру, улочке. Ему периодически платилось за то, что машина Стаса будет стоять здесь, когда нужно, сколько нужно и безо всяких приставаний со стороны законников и парковщиков. Заодно и пригляд обеспечен.
- Стас, тэбэ шо - жинка выгнала? - хохотнул Игорь в уже открытую дверь темно-синего Деу-Сенса, - нич на двори!
- Ёклмн! А который час?
- Та вжэ дэсять було. Ты твэрэзый? А то я одвэзу додому. За умеренную плату, - опять хохотнул весельчак-законник.
- Трезвый-трезвый. Размечтался! Устал просто за день, сел, решил подождать немного и задремал.
Стас вспомнил, что утром Ксеня Яновна договаривалась с Олей, чтобы та закрыла сегодня кафе. Хотел дождаться, но усталость и нервотрепка последних дней взяли своё, и он, включив в машине диск расслабляющей музыки, позорно уснул.
Бросил взгляд на кафе - уже закрыто. Оли, конечно, нет. Такой пролёт! Зато сон какой, какой сон! Нет, он не отступит. Этого 'блюда' хотелось, как в детстве, набегавшись за день, вечернего молока с краюхой свежего хлеба.

6

Маленькая старушка в бесформенной вязаной кофте и с палочкой стояла у подъезда, к которому, войдя в арку, направлялась Юлия Петровна. Поймав на себе внимательный взгляд колоритной бабушки, женщина поздоровалась и собралась пройти мимо.
- Скажите, деточка, - обратилась к ней старушка с характерным акцентом, - а вы работаете в этой конторе по недвижимости, да? Я вас часто вижу.
- Да, в ней. А что?
- А я тут живу. Всю мою жизнь. Когда-то в вашем офисе жил мой одноклассник Миша Гуткин. Но его уже давно нет. А его дети продали квартиру и уехали в Америку. Потом там был грохот и ремонт, и из окна выбрасывали мешки с мусором. И вот теперь туда-сюда бегают маклеры. Или брокеры? Всё равно.
- Есть такое дело. Бегают. А вы что-то хотели?
- Да, у меня к вам есть вопрос. Но бегать на третий этаж мне уже не так интересно, как в молодости, я живу на втором в соседнем подъезде. Вот, думаю, погуляю и спрошу заодно.
- Слушаю вас.
- Я тут родилась и умру и, думаю, уже скоро. Услышите музыку - то, наверное, для меня. Мои дела решены, завещание есть, кому надо - разберутся. А вот соседка моя, Катя, хорошая женщина, у неё вопрос есть. Только двумя словами не рассказать. Вы бы, деточка, нашли полчаса, я бы вас провела. Только не сейчас, Катя в магазин побежала, а сын её не откроет, она запирает его снаружи. Если бы вы через полчаса спустились, мы бы и зашли вместе, может, и ей поможете, и себе заработаете немножечко денег.
- Ну, хорошо, схожу пока в офис, дела поделаю, через полчаса спущусь. А где вас искать?
- Вот и спасибо! Я так и подумала, что если тебя встречу, то спрошу. Почему-то я подумала, не откажешь. Я вон на той лавочке посижу, на неё до обеда солнце попадает. Погрею кости, покормлю голубей, - и старушка приподняла в руке сумку.
Юлия Петровна глянула на единственную скамейку в колодце старинных домов, кивнула и вошла в подъезд.

Этим утром в приёмной, сегодня уже без музыки, печатала Танюша, которая вместо обычного приветствия стала делать жуткие гримасы и знаки обеими руками, изображая на шее цепь, а на ней крест, и показывая на дверь в брокерскую. Видя недоумение однополчанки, она красиво, как диктор на телеэкране, произнесла:
- Здравствуйте, Юлия Петровна! Вас уже минут десять дожидается ваш клиент!
- Здравствуй, Танюша, - сказала так же старательно Юлия Петровна, - А я, кажется, ни с кем не договаривалась о встрече, - но уже ясно поняла, кого изображала секретарша.
Дверь в брокерскую распахнулась и в ней с энергичным приглашающим жестом появился вчерашний грозовой клиент.
- Поздновато начинаете работать, Юлия Петровна! Опять пробки на дорогах? Понимаю, сам еле доехал, - подчеркнуто дружелюбно произнёс он.
- Вам проще. Джип - городская машина. Может и по бровкам, и по тротуарам. Чем обязана столь раннему визиту?
Улыбчивый клиент плотно прикрыл дверь в приемную и перешел на 'ты', понизив голос.
- Юля, давай без истерик! Я вчера решил не перезванивать, потому что лучше лично.
- Да, без истерик лучше, точно. Слушаю вас.
- Юля, не психуй. Что за манеры сразу обижаться? Мы же дело делаем или как?
- Юра, у меня вампиров и без тебя хватает. И ты со своим дворцом ещё не вся моя жизнь, а только её эпизод. Если тебе не нравится, как я его продаю - пойди в 'более приличную фирму', как ты вчера выразился. Кто тебя держит? Правда, ты, вроде, из 'более приличной' к нам и пришёл? Или они тоже шарашкина контора и не умеют работать?
- Юля, не кипятись, не надо семейных сцен! А то секретарша не то подумает, - на удивление не разозлившись, а вполне примирительно произнес клиент, крепко взяв Юлию Петровну за локоть.
- На семейные сцены запишись в очередь! Слушаю твои новые идеи по поводу дворца. Ночь не спал, наверное?
- Ну, для начала я хотел тебя предупредить - если ты решила войти в коалицию с мамой, то у вас не получится, дом мой, и я буду решать, что с ним делать!
- А мама тут при чем?
- Юля, у меня большой жизненный опыт! Меня не проведёшь. Ты мне интриги не плети!
- Не поняла?
- Я проверил её мобилку. Она тебе звонила сразу после нашей вчерашней встречи!
- И что?
- Нет, я видел, что разговор был полторы минуты, но о чём?!
- Спросила, ты пил кофе или чай. Волнуется, чтобы давление опять не прыгнуло.
- Юля! Ты издеваешься?! Я ей уже устроил допрос с пристрастием. Я понимаю, что вы спелись, но не на того нарвались!
- Дорогой клиент, вашу бы энергию, да в мирных целях! Вы бы горы своротили!
- Я и собираюсь их своротить! Но пока ты мне не поможешь продать дом, я, как боксер со связанными руками, прыгаю по рингу, как ты не понимаешь, что мне это важно?!
- Я понимаю. Мы сто раз это уже обговаривали. Это гостинки и хрущовки дешёвые улетают быстро, а такие объекты ждут своего покупателя, не у каждого свободный миллион в кармане. Жди. Работа идёт.
- Мама просила меня отговорить?
- А ты приковал её к батарее, и судьба её зависит от моего ответа?
- Юля, не серди меня! Ты, наверное, не хочешь денег заработать! Гостинки и хрущовки! Ой, насмешила! Да ты знаешь, сколько этих клоповников тебе надо продать, чтобы заработать, как с моего дома?!
- Знаю. Мне надо идти, меня внизу ждут. Ты что хотел сказать? Что я уволена? Нет вопросов. Сообщи шефу. Он тебе заменит риелтора. Или можешь отдаться всем агентствам Киева. Но - девять женщин одного ребенка за месяц не родят! Желаю здравствовать!
Юлия Петровна повернулась к выходу и взялась за ручку двери.
- Юля, у меня не от кофе давление поднимается, а от разговоров с тобой. Ну, мы же друзья, ну что ты такая деловая с утра? Я вот вам кофе принес, хорошего, только что смололи в маркете, - протянул он ей изумительно пахнущий пакет.
Юлия Петровна открыла дверь в приемную.
- Танюша, тут Юрий Сергеевич взятки кофеем дает, свари, будь другом, скоро народ соберется. А я через полчаса буду, там меня одна бабуля ждёт во дворе.
Татьяна заулыбалась, поднялась, сверкнула глазами, взяла у клиента из рук кофе, поблагодарила и походкой модели направилась к кофеварке.

Юлия Петровна вышла вместе с Юрием на лестницу. Когда дверь была плотно закрыта, тот поднял обе руки к небу, в одной из них зазвенела большая связка ключей:
- Бабуля?! Юля, ты понимаешь, на что ты тратишь свое время?! Деньги надо зарабатывать! Какие бабули?! Опять хрущовки-гостинки?!
- Юра, у тебя на сегодня ещё дела есть? У меня целый список. Давай каждый по своим, да? Пункт первый можешь вычеркнуть, кофе уже завез. Я тебе говорю ещё раз - работа идет. И оттого, что ты заводишься, лучше не будет. Будет только хуже. Ты меня просто сбиваешь с волны. Причем каждый день.
Они спустились во двор. На лавочке старушка кормила голубей. Совсем по-парижски те клевали крошки вокруг неё на земле, а некоторые не боялись брать прямо с ладони. Над ними осеннее солнышко играло на листьях винограда, который забрался выше четвертого этажа, опираясь на свою толстую, как дерево, старую лиану, а вверху цеплялся за рассыпающиеся балконы видавшего виды царского дома.

7

Утро Стаса прошло в добывании справок в Бюро технической инвентаризации, а попросту БТИ - брокеры от этой аббревиатуры вздрагивают и поднимают глаза к небу - слабый не выдержит. Но Стас относился к этому, как к работе, без лишних дамских эмоций. Он был целенаправлен, как танковая дивизия, и подходил к делу компетентно и творчески. Понимая процедуру, схему продаж, покупок, расселений и обменов, пройдя её много раз, он торил себе путь, заводя знакомства в проблемных местах, покоряя своим обаянием выдающих справки дам и девиц, и хорошо оплачивая оперативную помощь. Это позволяло ему надеяться на получение очередной бумажки с меньшими временными и нервными затратами. Очереди - утомительно и банально. Творческий человек не станет там унижаться.
Иногда ему, конечно, приходилось ждать. Но не переминаясь с ноги на ногу в душном коридоре у заветной двери под ропот уставших старушек. Он спускался в этом же дворе в подвальчик, где было махонькое кафе на четыре столика, брал себе бутерброд и кофе, усаживался, перелистывал журнал или просматривал документы к сделке. Место было неуютным и суетным. То и дело заходили взбудораженные брокеры с клиентами, обсуждали проблемы, наспех что-то съедали-выпивали, жуя во время разговора, с кем-то созванивались и исчезали.
'Не душевно, совсем не душевно:' - думал Стас, сравнивая эту суету с привычным кафе возле офиса. Ему вспомнился вчерашний волнующий сон, который так не вовремя прервал гаишник. Хороший сон, будто отрывок из какого-то фильма. Стас задумался - видел он себя со стороны или чувствовал себя участником событий? Нет, не видел. Конечно, ведь всё было так явно, он даже сейчас помнит, как обнял Олю и хотел её поцеловать. Эх, если бы не заснул, может, всё так и случилось бы:
- Не занято возле вас? - прервал его размышления скромно, но аккуратно одетый мужчина, зажав подмышкой папку с бумагами, а в руках держа стакан томатного сока и бутерброд с колбасой.
- Свободно, - ответил Стас, опытным глазом узнав по короткой стрижке и выправке отставника.
Много бывших вояк в поисках пропитания пробуют на зуб недвижимость. Но далеко не все тут зацепятся. Текучесть кадров: А тема, почему и как люди становятся брокерами, или, по-новому, риелторами, годится для диссертации по профпсихологии.
Некоторые утверждают, что работа эта не мужская, мужчины, мол, не выдержат, а у женщин, в большинстве своем, одиноких, просто выбора нет, и впрягаются они, и тянут. Правда, кто разобрался, научился, не бросил за год-два и получил весомый результат, тот уже не уходит. Потому что на каждый минус найдется свой плюс. А мужчины? Они стремятся занять здесь руководящие должности, создают свои агентства и набирают этих самых женщин, чтобы бегали по просмотрам и штурмовали БТИ.
Стас тоже строил такие планы, приглядываясь к шефу, с которым чувствовал всегда тайное противостояние. За одним была фирма, имя, деньги, влияние, огромный опыт и профессионализм. Но за другим - энергия, даже дерзость в решении некоторых вопросов, желание пробиться, а главное - молодость.

8

Простившись с недоумевающим Любимым клиентом на ступеньках подъезда, Юлия Петровна помахала рукой старушке и направилась к ней. Старушка вытряхнула из пакета последние крошки и поднялась. Голуби вспорхнули и осели на балконах в ожидании новой порции манны небесной.
- Мы с вами как-то и не познакомились, - сказала, подойдя, Юлия Петровна, - Я даже не знаю, как к вам обращаться. Меня зовут Юлия, а вас?
- Деточка, меня знает весь двор, но люди с конторы бегают по нему так быстро, что им не до наших дел. По паспорту все должны бы меня называть Софья Марковна. Но зовут - тётя Соня. И те, кому я гожусь в тёти, и кому в бабушки, и кому в прабабушки - тоже.
Юлия Петровна улыбнулась попаданию в 'десятку' - старушка действительно была чем-то похожа на знаменитую одесскую тётю Соню от Клары Новиковой, правда, масштабированную - под кофтой её самой было не так уж много.
- Да, вы конечно улыбаетесь. И я понимаю. Потому что 'тётя Соня' - это даже не надо объяснять. И так всем всё ясно. Как Россия и Пушкин, Париж и Эйфелева башня, как Киев и каштаны, да?
Юлия Петровна хотела слукавить и пооправдываться, но старушка была дружелюбна и никакой обиды или неприязни в её лице не читалось.
- Есть такое дело. 'Тётя Соня' - это марка, как Мерседес! Хотя, вообще-то, 'София' - значит 'мудрая', если копать глубже.
- Кстати, о Мерседесах! - старушка показала рукой в сторону арки, - Вы не замечали - напротив нашего кафе часто стоит машина, я думаю, очень недешёвая машина, а вместо номеров спереди и сзади на белой табличке чёрными большими буквами написано 'СОНЯ'? Так это не моя. Хотя жаль. Я всё хочу на ту Соню посмотреть, но никак не получается. Или, может, это машину так зовут, как думаете?
- Нет, думаю, таки хозяйку, - заулыбалась Юлия Петровна, - Я тоже заметила это чудо. Софья Марковна, а Катя уже вернулась? Можем идти к ней?
- Конечно! Идём-идём, я её предупредила. Разболталась я, старая, забыла, что ты на работе!
Тётя Соня направилась к соседнему подъезду, а Юлия Петровна пошла рядом с ней. Подъезд был такой же, как и офисный, но не отремонтированный, запущенный, с обшарпанными и размалеванными стенами, сломанным кодовым замком на входной двери и зависшим в воздухе 'букетом' из колодезной сырости, окурков по углам и отметин кошек.
Ходили слухи, что этот дом собираются снести и построить на его месте шикарный офисный центр. И вероятность была велика. Но дом оказался памятником архитектуры и искусства, жильцы организовали инициативную группу, привлекли прессу и спасли эти старые стены. Правда, дом просил реанимации - трубы, проводка, перекрытия, чердак - всё требовало капитального ремонта, и никто не знал, как к этому вопросу подступиться. Ходили и другие слухи, что есть компания, которая хочет выкупить дом, выселить жильцов, дав им другие квартиры, а потом заняться капитальной реконструкцией всего здания. Это тоже пока были догадки, которые одним вселяли надежду увеличить жилплощадь, пусть и не в центре, других пугали потерей родных стен, обсуждались на кухнях и во дворе, но жизнь шла, а ничего не менялось.
Женщины остановились на первом этаже. В полумраке подъезда тётя Соня энергично постучала маленьким кулачком в высокую деревянную дверь справа от лестницы:
- Катя, это мы, открой!
Через секунду за дверью послышались шаги, щёлкнул замок, потом другой, дверь открылась и в полумраке коридора Юлия Петровна увидела женщину, которую мимоходом уже встречала во дворе. На вид ей было лет сорок - сорок пять, но точно сказать было трудно - и темновато в дверном проеме, и вид у женщины не слишком ухоженный, чтобы вмиг оценить её возраст.
- Проходите, пожалуйста! Извините, что домой вас заманили, надо было, конечно, в офис к вам зайти, да лучше вы сразу всё сами посмотрите, как оно тут у нас, - Катя посторонилась, пропуская гостей, и закрыла за ними две старые деревянные двери одну за другой.
Квартира оказалась однокомнатной. Узкий сумерачный коридор был заставлен коробками, накрытыми каким-то тряпьём, на вешалке висело зимнее женское пальто, а над ним на полочке замерла дохлой кошкой зимняя шапка. В сентябре это было странно.
Открытая дверь слева показала небольшую комнату, непропорционально высокую при скромной площади метров в пятнадцать. Мебель была не старинная, а именно старая, ещё не антиквариат, но уже позавчерашний день. Разложенный диван с постелью, накрытой простеньким покрывалом, сервант, платяной шкаф. Письменный стол у окна на фоне стекающих откуда-то сверху пыльно-бархатных, когда-то синих, штор был завален газетами, журналами, бумагами. Ближе к окну на нём теснились свечки, фарфоровые статуэтки, поломанные роговые очки. На полу между столом и диваном стояла тарелка с поржавевшими недоеденными яблоками. В углу над диваном висела небольшая икона в потемневшем золоченом окладе, и казалось, была ближе к полу, чем к высокому потолку.
Юлия Петровна привычным взглядом 'сфотографировала' этот интерьер от двери, не заходя в комнату. За её спиной хозяйка извинялась, что не прибрано. Оглянувшись, Юлия Петровна заметила, что тёти Сони рядом нет. Хозяйка указала рукой дальше по коридору, и сама пошла туда. Две двери в тупике вели в туалет и ванную, а налево была неожиданно большая кухня, немного меньше комнаты. Здесь взгляд риелтора, привычно оценивающий обстановку, внезапно столкнулся со встречным пристальным взглядом. За столом, спиной к высокому окну сидел бледный парень с прямыми темными волосами почти до плеч, скрестив перед собой удивительно худые, судорожно скрюченные болезнью руки, и пронзительно смотрел на гостью. Рядом на табуретке сидела тётя Соня, опершись на свою палочку.
- Проходите, это кухня, а это мой сын, Павел, - говорила из коридора Катя, - Сынок, всё хорошо, не волнуйся, свои, всё хорошо.
Тётя Соня положила маленькую морщинистую руку на руки юноши, будто прижала их к столу, погладила их, и только тогда он оторвал взгляд от Юлии Петровны и вопросительно перевёл его на старушку.
- Всё хорошо, деточка. Тётя вам поможет.

9

Несмотря на вчерашний будоражащий фантазию сон, Стас решил сегодня в кафе не заходить. Да оно и само так сложилось - с утра добывание справок в БТИ, потом просмотры на левом берегу, где и пообедал в быстрой харчевне. А когда добрался до офиса и переделал там свои дела, оказалось, что пожилой коллеге ехать как раз в сторону его дома, и он предложил подвезти. Так рабочий день и замкнул круг, было не до кафе.
Подумалось, что может оно и к лучшему. Олю, похоже, настораживал напор его плохо замаскированного внимания. А не будет его день-два, девушка сама заволнуется, задумается, ждать начнет: Тонкое это дело - ловить на удочку. Терпения требует, хладнокровия и молниеносной реакции, когда всё-таки клюнет. Но главное - не спугнуть раньше времени.
Хотя странно звучит 'хладнокровие' применительно к иного рода рыбалке. Кровь его бурлила уже не один год и успокаиваться, как видно, не собиралась. Одно время думал, женится - пройдет. Да не тут-то было.

За разговорами с коллегой доехали, куда надо, попрощались. Стас поставил машину на стоянку, направился домой, но вдруг вспомнил, что квартира пуста, и никто не ждёт - жена с дочкой уехали на неделю к тёще на дачу, пока тепло. Он замер, потом развернулся, быстрыми шагами дошёл до машины и через минуту подъехал к своему дому. За 15 минут принял душ, сменил одежду, освежился новой туалетной водой - и опять назад в машину, набирая на ходу номер старого друга однокашника Георгия, у которого всегда был желанным гостем в его ночном клубе.
Клуб был новый, только раскручивался. Над поиском подходящего помещения Стас с приятелем бились не меньше полугода. Дожали. Потом ремонт, дизайн, реклама, акции с телевизионщиками - и дело пошло. Он считал себя причастным и по-дружески, и по количеству вложенных усилий. И потому с радостью вырывался туда в свободные вечера стряхнуть дневную усталость и подзарядиться. Иногда эти походы заканчивались новыми знакомствами, легкими авантюрами, будоражащими, одноразовыми и ни к чему не обязывающими. А Георгий из мужской солидарности не болтал лишнего.

10

На следующий день в офисе проходило плановое собрание сотрудников. Не так часто им приходилось собираться всем вместе, такова уж специфика работы. Но раз в две недели - это святое. Тем более, шеф вернулся из командировки. Ежегодная риелторская конференция отразила новые веяния, озвучила прогнозы рынка, обсудила меняющееся законодательство, и шеф счел своим долгом ознакомить коллектив и узнать, как тут было без него.
Коллеги слушали, кое-что записывали, задавали вопросы. Стас сидел возле Юлии Петровны и с трудом удерживал глаза открытыми.
- Юноша! Берегите здоровье! Дело молодое, конечно, но СПИД свирепствует! - прошептала ему Юлия Петровна, заметив, как тот мостится на стуле в углу между стеной и шкафом, чтобы упереться плечом в шкаф и зависнуть с открытыми глазами и умным выражением лица.
- Мадам, кто не был молод, тот не был глуп, - ответил тихо Стас, прикрыл лицо ладонью и сладко зевнул, - сколько той жизни? Вы там всё позаписывайте, что шеф скажет, а я уж потом за шоколадку у вас расспрошу.
- ОК. Хорошо, хоть валюту запомнили, не надо объяснять, что я не Красный Крест, - улыбнулась Юлия Петровна.
- :а кому неинтересно, могут выйти в приемную и заняться своими, гораздо более важными, делами! - повысив голос, строго произнес шеф, недвусмысленно глядя в сторону шептавшихся.
Все затихли, Стас положил ногу на ногу, сверху свой органайзер, оперся на него локтем, замер в позе роденовского мыслителя, но с ручкой руке, и задышал ровно и медленно. Юлия Петровна выпрямила спину, как человек, когда-то не чуждый красивому спорту, и тоже сделала очень внимательное лицо, едва сдерживая улыбку.
Собрание, и правда, было небезынтересным и полезным, продлилось почти до обеда с рассказами коллег о своих сложных случаях за последнее время. Не всё же свои шишки набивать, надо учиться и на чужих.
Когда насытившийся деловым общением коллектив вытек в приёмную и рассредоточился по офису, у Юлии Петровны зазвонил мобильный.
- Юля, что за мода отключать телефон?!
- Добрый день, дорогой клиент!
- Юля, что за мовэтон? В рабочее время телефон должен работать!
- У нас было собрание, дорогой клиент! Слушаю вас.
- Я тут в пяти минутах, выйди в кафе, я подъезжаю. Есть пару вопросов. Заодно и пообедаешь.
- У меня есть и другие предложения.
- Перенесёшь их на ужин. Давай, дело есть.
- Ладно, иду. Но новостей для вас пока нет, пытать меня бессмысленно.
- Да я про другое. Ну, до встречи.

В кафе Юлия Петровна пришла первой. Ксения Яновна дружелюбно приветствовала её из-за стойки, Оли не было видно. Любимый столик у самого окна с видом на улицу, но скрытый от улицы тонированным окном, был свободен. Юлия Петровна села. Подошла Оля без меню, потому что 'свои' и так его знали.
- Олечка, здравствуйте! Имею три желания!
- Слушаю, - улыбнулась в ответ девушка.
- Салатик из огурчиков-помидорчиков, два блинчика с мясом и апельсиновый сок! - загибая пальцы, перечислила Юлия Петровна.
- Это всё дважды, но мне вместо сока кофе, - выпалил появившийся на пороге кафе клиент, приближаясь к столику, - Здравствуйте, девушки!
- Здравствуйте, - ответила Оля и удалилась.
- Предупреждаю - будете опять скандалить в приличном месте, вас больше сюда не пустят, - тихо, но уверенно произнесла Юлия Петровна.
- Плевать! Продам дом и куплю эту кафешку с потрохами! Хотя, Юля, слышишь, у меня уже другие мысли, у меня же голова работает двадцать четыре часа в сутки. Так, давай рассказывай.
- О чем?
- Юля, ты не такая простая, как кажешься. Но и я же не дурак. Выкладывай, куда ты вчера с этой бабкой ходила? Я же не думаю, что ты свернула нашу беседу, чтобы голубей с ней кормить, правда? Я покурил минут десять в арке, ты не вернулась. Дела делаешь, не отходя от офиса? Молодееец:
- Слушай, что ты мудришь? У тебя свои дела, у меня свои. Я тебе если и отчитываюсь, то только по продвижению твоего процесса. В чём вопрос?
Оля принесла еду, расставила всё на столе, пожелала приятного аппетита и с опаской глянула на нашумевшего прошлый раз клиента.
- Юля, ну что ты за женщина?! Я тебя русским по белому спрашиваю - что за дела у тебя тут во дворе? И куда ты ходила с этой старой сводней?
- Товарищ, вы перегибаете! Это что - сцена ревности? - пожала плечами Юлия Петровна, - У нас с вами сугубо деловые отношения.
- Юля, я по-деловому. Если бы ты была моей женой, то сцены ревности были бы исключены по простой причине - я бы тебя просто не выпускал из дома без охраны!
- Ясно. Восток - дело тонкое. А в охране евнухов бы держал?
- Юля, ты с ножа, наверное, ела в детстве, да?
- Бывало, а что?
- Да говорила моя мама, что кто с ножа ест, будет 'гострый на язык'. Тебе же слова не скажи.
- Так не говори глупостей. А мама - мудрая женщина. В чём вопрос, слушаю? А то я уже доедаю, а потом работать пойду.
Собравшись с силами и последним терпением, Юрий по возможности сдержанно и негромко изложил тему:
- Мне ночью пришла мысль. Я же сразу понял, что ты не чай пить пошла. Кто-то решил не дожидаться расселения и реконструкции, да? Квартиру продают?
Юлия Петровна посмотрела внимательно в глаза вездесущего клиента, вытерла рот салфеткой и ответила:
- Продают. Просили помочь. Тебе-то что?
- Какая квартира? Сколько комнат? Этаж? Сколько просят? Что хотят взамен?
- Насколько я знаю, денег у тебя сейчас нет. Свободных, я имею в виду. В чём вопрос? Или ты решил обучиться риелторству?
- Юля не серди меня! Я обещал без скандала.
- Да у тебя идей на дню больше, чем листьев на том клёне, - показала она в окно.
- Да. И это правильно. Потому что я не торгую гостинками-хрущовками, как ты, я думаю глобально!
- Вообще-то я уже пообедала.
- Ты опять в позу? Юля, ну я не хотел тебя обидеть. Сиди, давай рассказывай. Что там за тема?
- Однокомнатная, первый этаж, высокие потолки, окна во двор. Задача сделать из неё двушку, можно первый этаж, желательно с балконом.
- Понял. Понял, спасибо, буду прикидывать. Юля, я так и подумал. Первый этаж - это даже лучше, чем я ожидал! Это же можно толкнуть под офис. Или сдать в аренду! Пока дело до реконструкции - уже можно крутануться, а там придумаем, что дальше.
- Юра, на какие?! Это обойдется в цену двушки, пусть и не в центре. Я тебя прошу в это дело мне не вмешиваться. Там ситуация деликатная.
- А мы, значит, монстры?! Так, расслабься. Ты там потяни резину, пока не очень рекламируй, ты дом мой двигай. Я же тебе говорил, только деньги за него возьму - развернусь. Я столько в него вложил, думал, жить буду, семья, дети, ну ты в курсе. Знал бы, что так всё будет, то лучше бы три-четыре квартиры на эти деньги купил да в аренду бы сдал. Ладно, то такое. Буду думать с этой твоей квартирой. Там что за люди? Старики? Алкаши? Долги на квартире есть?
- Нет долгов. Мать и сын. Юра, это не твоя тема, расслабься.
- Ладно, я понял. Мне плевать, кто там. Надо где-то перезаняться деньгами, или кредит выжать, не хочется упускать, эх:А этим найдем какую-нибудь халупу.
Юлия Петровна возмущенно подняла брови, но тут зазвонил мобильный - ее искали из офиса. Она достала кошелек, но любимый клиент выразительно развел руками:
- За блинчики с мясом я пока в состоянии заплатить даже за двоих! Девушка, рассчитайте!
Оля подошла со счётом и замерла, глядя в окно. Юлия Петровна проследила за её взглядом - наискосок от кафе уставший и какой-то всклокоченный Стас садился в свою машину.

11

- Садись, бери конфеточку! - шеф, немолодой, полный, с импозантной сединой и педантично подобранной одеждой, по-царски восседая за своим столом, пригласил жестом сесть и придвинул вазочку с конфетами:
- Юля, ну как ты тут поживала в моё отсутствие? Что нового?
- Да всё нормально. Дела идут. Хотелось бы получше да поскорее, но: как есть. Вы как съездили? Устали?
- Понимаешь, какое дело: Да! Ты, может, хочешь чаю или кофе? Давай я попрошу Татьяну сделать нам кофе, да?
- Вам - чай, - твердым голосом, но с улыбкой ответила Юлия Петровна, - а я только что пообедала.
- И кофе пила? - хитро улыбается шеф, зная слабость коллеги.
- Ну давайте, - сдаётся без боя женщина, предвидя долгую беседу и вспоминая, что блинчики запила соком.
Шеф по селекторной связи просит секретаря принести, что надо, а Юлия Петровна думает, что при всём хорошем к ней отношении Танюши, та, наверное, скрипит зубами от таких заказов.
Шеф достает из шкафчика печенье и полкоробки шоколадных конфет (в вазочке на столе лежит горсть карамелек), предлагает коньяк, но вспоминает, что дама за рулем. И начинаются рассказы о конференции, о законодательстве и новостях рынка. Но самое интересное дальше - о живых людях и разных смешных случаях, например, как коллеги-риелторы начинают пить ещё до того, как тронется поезд, или как в холле крутого отеля, в зале которого проходила конференция, шефа остановила на полном ходу 'специальная' женщина и предложила свои услуги.
- Нет, ну надо сказать, очень красивая была женщина. И как я мог пройти мимо, если она обратилась именно ко мне?!
- Ну и что же вы? Пропустили заседание? - смеётся Юлия Петровна.
- Нет. Я притормозил и спросил у неё - 'Сколько?'
- Интересный ход. Поражающий своей неизбитостью.
- Нет, ну ты имей терпение послушать дальше!
- Слушаю.
- Она мне говорит - 'Сто долларов'. А я спрашиваю - За что? А она мне отвечает, да, красивая такая, вот отвечает - 'За час!'
- Ну, ничего ещё так:для красивой, - смеется Юлия Петровна, - думаю, вам по карману.
- Нет, Юля, ты не смейся. Ты слушай, что дальше было. И тут я ей говорю - 'Много!'
- Упс:
- Она удивленно поднимает брови и спрашивает - 'Сто долларов много?!' А я ей - 'Нет, час много!'
Юлия Петровна заливается смехом, а шеф продолжает, довольный произведенным эффектом:
- Ты бы видела, как она смеялась! Нет, красивая женщина была! И с юмором! Она поняла!
- Ну так?
- Что 'ну так'? Юля, я же на конференцию опаздывал, меня коллеги ждали, я же по делу!
- Уууу:. - наигранно разочарованно произнесла Юлия Петровна. - И скажите ещё, что вы её больше не видели?
- Не видел, - наигранно-печально развел руками шеф: - Ну а что у тебя с твоим продавцом дома, кстати?
- А почему это 'кстати'?
- Да потому что у вас неслужебные отношения, в офисе его называют 'Юлин Любимый клиент'.
- У Юли, дорогой шеф, самое большое желание решить его вопрос и забыть обо всем этом, как о страшном сне. Заноза в : кхе:, а не 'отношения'.
- И что - он тебе совсем не нравится? Энергичный, молодой, при деньгах: Кстати, он женат, не знаешь?
- Не женат. Уже. А что при деньгах, то да. Только, как я поняла, бизнес его рухнул, а из денег осталось - только этот дворец, в который всё и вложено. А уж что энергичный, то да. Когда не депрессивный.
- Ну вот, чем не жених для интересной одинокой женщины с жизненным опытом? Так ты не сказала - нравится или нет? - хитро улыбается шеф.
- Я к нему, дорогой шеф, испытываю материнские чувства. На пару с его мамой, которая мне так же не дает покоя, как и он. Только с противоположной просьбой - не продавать дом и отговорить его самого от продажи. Надо внести в прейскурант - 'услуги по отговариванию продавцов от их намерений'. Её последняя идея - сдать дом в аренду надолго и задорого. А мне бы уж хоть что, лишь бы вопрос решился, и все остались довольны.
- Мать Тереза: Ты, надеюсь, понимаешь, что это несравнимые вещи - твои комиссионные с продажи его дворца и с аренды?
- Понимаю. Но всё-таки хочу, чтобы сначала они между собой пришли к единому решению.
- Ну, смотри. Понимаю, что дело это нескорое, а жить надо. Хочешь, дам тебе квартиру на продажу, правда, левый берег, но ты на машине, поездишь. Это реальней дворцов. Только сегодня клиенты звонили. Берёшься?
- Ну, давайте, спасибо. Левый так левый. Для риелтора машина - не роскошь, а средство производства.

12

Уж как мечталось Стасу выкроить часок, чтобы вздремнуть, да не тут-то было. 'Жирный' клиент поднял его на крыло смотреть дома в ближайших окрестностях города. Договаривались на завтра, но у богатых свои причуды - появилось время сегодня и - по коням.
Стас уже созвонился с продавцами и отправился к выезду из города, где через четверть часа встречался с клиентом-покупателем. Дальше они поехали вместе на двух машинах - клиента везла жена на неотразимом серебристом Лексусе. И рядом новенький Деу-Сенс Стаса выглядел неконкурентоспособным, а он сам чувствовал себя наемным рабочим у 'крутых', которые вынут всю душу, пока что-то выберут и купят, но зато, при благоприятном исходе, неплохо заплатят за труды.
В общем-то, ему нравилось разъезжать по коттеджным городкам в окрестностях города. Он приглядывался, представляя себе, что однажды и сам сможет вырваться из 'стекла и бетона' и вонючих подъездов. В мечтах он представлял не тещину полутораэтажную дачку на советских шести сотках, а то, что не раз видел у других - большой участок, красивый и комфортный дом, газон, водоем, возможно, даже корт. Разгулявшись, фантазия рисовала кусты роз и бассейн, сауну и камин:
Впервые клиент был с женой и на её машине. Стасу опять стало неловко за свою, недавно купленную в кредит, хотя поначалу он ею гордился. Надо признать, что за последние четыре-пять лет он сделал большой рывок в материальном плане, с учетом того, что жена занималась дочкой, а кормил семью он. Но - с чем сравнивать, с чем сравнивать:

Ухоженная женщина без возраста (такие рядом с дочерью выглядят сестрой) говорила мало и вела себя надменно, разглядывая дома, которые Стас в тот день предложил к просмотру. Взирала на всё свысока, не особо критиковала, но всем своим видом показывала, что достойна лучшего. Жирный клиент - высокий мужчина лет пятидесяти с седой кудрявой шевелюрой, наоборот был прост в общении, активно всем интересовался, расспрашивал хозяев о технических деталях постройки и прикидывал вслух, сколько понадобится тысяч на 'доводку' объекта. Казалось, он мог бы жить в каждом из показанных домов. Но, когда за ними закрывалась калитка очередного дома, жена надменно произносила - 'Сарай. Сюда стыдно пригласить людей!', или что-нибудь подобное.
Супруг разводил руками, сопел, сдерживался в выражении эмоций, а иногда произносил:
- Ну почему же, Вероника? По-моему, вполне...
Клиенты опять усаживались в машину и следовали дальше за Стасом, который, имея большой опыт в продаже самых разных квартир, здесь чувствовал себя поставленным в позу для высокомерного изнасилования. Вспомнился рассказ одной из его прежних подружек, дизайнера, о том, как выворачивают ее наизнанку клиенты, пока им не угодишь во всех нюансах, и с каким трудом они после всего расстаются с деньгами.
Но тут же вспомнились и слова смешливой коллеги Юлии Петровны, что все мы друг для друга наемные рабочие, от дворника и до президента, и что всё становится на места, если просто любить людей. Или хотя бы уважать.
Стас ехал впереди по проселочной дороге, вывозя клиентов на трассу и понимая, что сегодня 'пустой прогон', и особняки, шикарные, по его мнению, кому-то могут казаться сараями.
Выехав на трассу, он помигал аварийками и притормозил у обочины. Дама поняла маневр и сделала то же самое. Стас вышел из машины и приблизился к ее опущенному окошку. Супруг сидел рядом, явно недовольный результатом, потерянным временем и, похоже, даже испытывал некоторую неловкость перед риелтором.
Стас наклонился, чтобы видеть клиента, и машинально положил руку на опущенное стекло окна.
- Давайте созвонимся завтра, я подберу вам еще что-нибудь, на выходных посмотрим. Может, у вас будут новые идеи после этого просмотра, пожелания, так вы обсудите и мне потом расскажете, чтобы я жестче проводил отбор объектов.
Клиент кивнул, а Стас вдруг почувствовал, как на его руку легла прохладная, будто неживая, женская рука с безупречным маникюром, прижала его ладонь к ребру окна и недвусмысленно по-кошачьему вцепилась коготками в его тело.
- Звоните. Мы будем ждать. Надеюсь на ваш вкус и риелторский опыт, только что-нибудь поприличней, поприличней, пожалуйста, - произнесла дама без возраста, убрала руку, и стекло вдруг поползло вверх.
Стас отдернул руку и увидел, как на асфальт возле дверцы машины упала визитка.

13

Красивая машина сорвалась с места, обогнула стоявший впереди Деу-Сенс и исчезла в направлении города. Стас поднял визитку. Таких он еще не видел - ни одной буквы, только по диагонали номер телефона на картонке цвета топленого молока.
'Ничего себе приключение!' - подумал он, хоть и не считал себя пуританином, но к такому конкретному подходу как-то готов не был. Может, усталость после вчерашней клубной ночи, собрания в офисе и разъездов по пригороду притупили его охотничий нюх? Или, ощущая кастовый барьер, он не разглядел в клиентке женщину, а только раздраженно отметил высокомерную стерву при деньгах, которая может купить всё?
Да, ситуация становилась странной до смешного. Он увидел, будто в мультике, как рыбака, который замер в ожидании малейшего движения поплавка, вдруг накрыли сачком и хотят добавить в свою коллекцию. Судя по визитке, дамочка, очевидно, имеет опыт: Да, интересный экземплярчик. Один-ноль в ее пользу.
Как быть? Ввяжись - можешь банально влететь. Конфликты с Жирным клиентом ни к чему. А проигнорируй - тоже конец деловым контактам, Стас сегодня понял, кто в этой семье делает погоду. Дааа: Иногда он вспоминал фильм 'Унесенные ветром', где главная героиня говорила: 'Я подумаю об этом завтра!' И была права. Зачем отравлять себе сегодня?
Он посмотрел на часы и прикинул, что если поехать домой и часок вздремнуть, то под закрытие кафе еще получится увидеться с Олей. А может, она согласится, чтобы он подвез ее домой? По крайней мере, здесь он чувствовал себя хозяином ситуации, несмотря на осторожные и затяжные манёвры. Но это - его манёвры! Всё. Домой. Спать!
Слушая в дороге музыку, он размышлял о странности бытия, когда то, что имеешь, уже не интересно, то, чего хочешь, не дается в руки, а то, что дается, оказывается, цинично само берет тебя, как пару обуви в магазине. Померяет, а потом прикинет - насколько удобно и как долго будет носиться:

14

Северная окраина Киева. Место с необычным названием 'Урочище Кинь-Грусть'. Чуть поодаль начинается Пуща Водица - высокие прямые сосны, лес, пересекаемый трамваем, детские воспоминания о пионерских лагерях. А здесь - несколько холмов, между ними небольшие озера, мачтовые сосны, хоть и не так густо, как в Пуще, старенькие частные дома, особняки-новострои, а над всем этим - тишина. Но самое удивительное - вековые дубы. Такие, что не обнять и втроем. Говорят, в 'плохих' местах дубы не растут. И такими богатырями не вырастают.

По поводу названия места бытует легенда, что в 1787 году по дороге в Крым российская императрица Екатерина II и ее фаворит, известный государственный деятель и военачальник Григорий Потемкин, остановились в Киеве. Поскольку местная власть приняла царицу не очень помпезно и без фейерверков, то решено было компенсировать промах пикником на окраине города. На обширной поляне, обрамленной дубами, разбили шатры и устроили гулянье на несколько дней.
Царица решила пройтись вдоль прудов урочища, взяв в попутчики Потемкина. Князь был не в духе после ночных пиров и мучился головной болью. Екатерина же чувствовала себя великолепно и любовалась красотой водоемов с плакучими ивами на берегах. Пытаясь растормошить угрюмого спутника, она и сказала фразу, записанную придворными и вошедшую в историю Киева: 'Григорий! Кинь грусть! Посмотри, какая красота кругом!'
Как уж оно было на самом деле, никто сегодня не знает, но название прижилось и даже распространилось на небольшой ресторанчик у подножия холма.

- Ирина Васильевна, это я! Мы у входа, открывайте! - говорит по мобильному Юлия Петровна, стоя у закрытой калитки с красивой ковкой в новом каменном заборе, который полностью скрывает двор от чужих глаз. Рядом с ней хорошо одетый, немногословный молодой мужчина, с важным видом представляющий интересы 'солидного покупателя', то ли депутата, то ли предпринимателя. 'Хозяин' - человек занятой, доверенное лицо подбирает, смотрит, выбирает лучшее, а уж потом везет шефа смотреть. Серьезная черная машина остывает неподалеку, под раскидистым кленом с золотыми и апельсиновыми листьями.
- Юлечка! Здравствуйте! А я вожусь за домом, не услышала, что звонили в калитку. Проходите! - немолодая, но энергичная женщина оценивает цепким взглядом покупателя (не любит просто любопытствующих), пропускает гостей во двор и запирает калитку.
- Ирина Васильевна, Юра сказал, что не успевает подъехать, так вы сами всё расскажете-покажете? Человек выбирает не для себя, если понравится, приедет сам покупатель для принятия решения.
- Покажу-покажу. А что здесь может не понравиться? Не на продажу строилось, для жизни. Всё добротно, всё продумано. У самой сердце кровью обливается, жалко расставаться с таким домом. В нем и не жил-то еще никто. Всё новое-свежее. Но ты же знаешь, его не переспорить. Проходите по лестнице. Ноги вытирайте.
Через пятнадцать минут подробной экскурсии по большому дому с подвалом и мансардой, перечислив метражи, материалы, поставщиков оборудования, после вздохов и охов по поводу продажи, хозяйка вывела гостей во двор и показала участок.
- Здесь еще кое-что нужно вывезти, строительный мусор, заровнять хорошей землей, посеять газон, туи-ёлочки насадить, и будет рай земной, - опять вздыхая, заканчивает хозяйка.
- Спасибо вам, Ирина Васильевна! - говорит риелтор и, обращаясь к клиенту, спрашивает - У вас есть вопросы? Общее впечатление хорошее? Ну, вы расскажите там, если будет интерес - звоните, покажем вашему заказчику.
Клиент благодарит, Ирина Васильевна провожает гостей до калитки. Юлия Петровна направляется к 'серьезной' черной машине - её забрали из офиса и обещали отвезти туда же. Но вдруг из-за холма появляется серебристый Лендровер, резко тормозит у ворот, из него энергично выпрыгивает одетый по-американски просто-джинсово-удобно Любимый клиент.
- Успел! Здравствуйте все! Вы уже посмотрели? Мама, ты всё показала? Рассказала, как надо, или опять плакала, что не хочешь продавать? Дом продается! Эмоции ни к чему, - произносит уже в сторону покупателя. Цена обговаривается, но большого торга не будет.
Обменявшись парой фраз, все прощаются.
- Юлия Петровна, а вы что - не на машине?! Задержитесь, пожалуйста, есть разговор.
Женщина смотрит вопросительно и не отвечает.
- Я обещал отвезти Юлию Петровну назад в офис, - говорит покупатель, позвякивая ключом от машины, и пикает сигнализацией.
- Я сам ее отвезу, - отвечает Любимый клиент, звенит своей связкой ключей, пикает сигнализацией, закрывая Лендровер, и делает пригласительный жест во двор, - Юлия Петровна, я должен вам показать, как открывается дом, как снимается с охраны, возможно следующий раз будете показывать сами, я дам ключи. У меня нет времени каждый раз сюда мотаться.
Риелтор разводит руками и отказывается от поездки в 'серьезной' черной машине. При этом она понимает, что сейчас разгорится очередная коррида между хозяевами по поводу судьбы объекта, и каждая из сторон будет апеллировать к ней и искать поддержки. Её же задача выслушать всех и не принимать ничью сторону. Пусть разбираются сами, хоть это и затягивает процесс. Не хватало еще попасть между молотом и наковальней!
Черная машина уезжает. С неё слетают на землю золотые и апельсиновые листья. Снова тихо. Где-то в роще на холме стучит дятел. Небо синее. Осень:

15

Попав между интересом Юрия продать дом и идеей мамы сдать его же в аренду, чтобы не терять семейную недвижимость, Юлия Петровна поняла, что дело будет затяжным. После очередной бурной сцены родительско-сыновней любви в пустом доме на глазах у риелтора, хозяева выпустили пар и согласились положиться на судьбу:
- Юля, ты запускай в рекламу и продажу, и аренду. Кто первый найдется, то и будет. Но знай - я хочу продать! Да и тебе это выгодней, - произнес Любимый клиент, выразительно глянув на маму. Та махнула рукой, отвернулась и пошла с крыльца вниз по лестнице. Юлия Петровна направилась следом за ней, последним спускался тоже уставший от войны хозяин.
- Думала, будет дом, сад, внуки там будут бегать, туи посадим, водоёмчик сделаем, всю жизнь мечтала из центра выбраться: А он всё квартиры покупает, всё квартиры. И эту роскошь превратит в пару квартир в центре, в аренду сдаст: Да, правда, кому оно теперь нужно? - тихо причитала женщина, вдруг из властной и решительной ставшая обыкновенной и понятной.
Юлии Петровне было жалко ее, так же жалко было почему-то и Юрия, этого 'боксера со связанными руками', у которого всего-то и осталось, что пара-тройка квартир в самом центре города да этот дом. Ну, и конечно мама - единство и борьба противоположностей в действии. Много это или мало? Кому щи жидки, кому жемчуг мелок - говорится в пословице.
Юлия Петровна в очередной раз оказалась впущена в чужую жизнь и на какое-то время стала ее участницей. Она вдруг вспомнила Катю и ее сына-инвалида, которые в их захламленной квартире еле сводили концы с концами, и подумала, что материнская любовь, наверное, одинакова везде. Ведь и в этом 'дворце' у матери болела душа за своего 'инвалида' - здорового и в меру богатого, но вдруг оставшегося без дела, бизнеса, цели и смысла в жизни, а главное - без семьи и дочки.
Юлия Петровна попрощалась с Ириной Васильевной, Любимый клиент показал, как открывается дом и калитка, как отключается сигнализация, и выдал запасную связку ключей.
- Дом, конечно, пустой, особо брать тут нечего, кроме остатков стройматериалов, но, сама понимаешь, всё должно быть по-взрослому, чтобы спать спокойно.
- Понимаю. Я положу ключи в машину, в бардачок, пусть будут со мной.
- Нет, вот в машину не надо! Если твою машину угонят, то мне все ключи переделывать дорого обойдется!
- А ты их застрахуй, все четыре. Я же машину застраховала. Мне компенсируют. Может, и тебе долларов сто дадут, - не удержалась Юлия Петровна.
- Юля, не ешь с ножа! - сказал Любимый клиент, садясь в машину, - Кстати, давай по дороге заедем куда-нибудь пообедаем? А то разборки с мамой меня так истощают, что от злости страшно хочется есть, - он на миг замолчал и внимательно посмотрел на риелтора. - А знаешь, какой лучший способ снять стресс? - хитро прищурился, взявшись за переключатель скоростей.
- Знаю, дорогой клиент! Не первый день живу, - открыто глядя ему в глаза, улыбнулась Юлия Петровна, - Сходите на футбол!
Они оба громко засмеялись.
- Один-ноль! - произнес Любимый клиент, и машина сорвалась с места.

16

- Устала? Что сегодня интересного? - спрашивает Юлию Петровну дочка - стройная девушка лет до двадцати с кудрявыми русыми волосами и поблескивающей на крыле носа модной штучкой. Быстро передвигаясь по кухне, она подает на стол нехитрый, но от души приготовленный ужин и по ходу рассказывает свои новости. Юлия Петровна ставит на зарядку изголодавшийся мобильный, пусть тоже поужинает, и устало садится к столу.
- Есть немножко. Очень длинный день.
- Зато погода, мам! Какая красота! Мы после лекций бродили с братвой по парку, пошли не по улице, а напрямик. Но - оказалось, прямая не короче кривой. Загулялись там немножко, - смеется девушка и тоже садится за стол.
- Я тоже нюхнула природы. На Кинь-Грусти была.
- А! Дворец показывала? И что - берут, наконец? - недоверчиво спрашивает дочка.
- Думают. Такие деньги не сразу выкладывают. Тебе и не снилось, как там всё круто. Правда, жизнью не пахнет. Дом - это не только стены. И даже не стены-мебель-ковры-картины. Это люди и их отношения. Когда жизнь идет, дом этим пропитывается. О квартире или доме можно судить, даже когда хозяев нет дома. А во 'дворце' еще никто и не жил. Пусто там. Иногда он мне кажется заколдованным. Нужно только знать заклинание:
- Взяла бы меня хоть разок посмотреть! Не думаю, что Любимый клиент был бы против.
- Может быть. Мне даже дали ключи, могу водить покупателей сама. Ой, сегодня такой скандал они учинили с мамой... Перья летели! И, главное, любят друг друга, кровь по капле отдадут один за другого, но вот нет им покоя. Оба такие неугомонные, и у каждого своё видение вопроса. Одному нужно денег сейчас и побольше, а другая не хочет выпускать из семьи такой замороженный капитал, который, и правда, дешевле не станет. А если сдать дом в аренду, то неплохие деньги будут капать каждый месяц. И можно на них жить. Но Любимому клиенту надо много и сразу, чтобы опять 'рвануть', чтобы дело делать, а не сидеть с кружкой и ждать, пока накапает: Да ладно, что мы об этом? Вкуснятина какая, котя! Вот ты у меня кулинар-фантазер! И красиво, и душевно, и вкусно к тому же! Спасибо! - Юлия Петровна гладит дочку по пушистым волосам, та смешно урчит и добавляет маме в тарелку еще порцию фантазийного салата.
- Я тебе вот что скажу, - значительно поднимает девушка указательный палец, - Пока они между собой не разберутся - дом не продастся! Потому что ваши намерения не совпадают. Ты и Любимый клиент хотите продать, а мама его - изо всех сил не хочет. И тормозит идею, - вдруг девушка замерла, на миг задумалась и звонко засмеялась - А может, не продаётся еще и потому, что клиент тоже не хочет, чтобы вопрос решился!
- Это как это понимать? Он уже всю душу вымотал, чтобы поскорее.
- А потому что он подсознательно понимает, что как только дом продастся - он потеряет тебя! - опять смеется девушка и разводит руками.
- Ой, Дашка! Ты еще начни глупости городить! Мало мне шеф сегодня допрос устраивал! - тоже смеётся Юлия Петровна, поднимается, собирает тарелки со стола и ставит в мойку. Такой закон - кто готовит, тот не моет! И это незыблемо. И правильно.
Стоя спиной к столу, она моет посуду и улыбается наивному глубокомыслию дочери и прозорливости шефа. Потому что, однажды допустив переход деловых отношений в странно-дружеские, она сейчас понимала риски их дальнейших трансформаций.
Наверное, надо видеть в клиенте только клиента и оставаться, как доктор, отстраненным от его болезни и страданий. Чтобы лечить, а не страдать вместе. Наверное, это была ее ошибка - впустить в себя чужие эмоции, страдания, переживания. А так как сегодня народ не избалован искренним сопереживанием, этот 'народ' сначала удивляется, сомневается, потом думает, в чем 'прикол', потом верит, чувствует, что ты - это почти он сам, и что это редкость, а потом, распробовав вкус искренности, уже не может от нее отказаться, воображая себе невесть что и называя это невесть как.
На плите резко засвистел чайник, Юлия Петровна вздрогнула и вынырнула из своих размышлений. Дочка уже чирикала с подружкой по телефону, договариваясь, куда они идут сегодня вечером, и, казалось, совсем забыла о затронутой теме.
'Ну и хорошо, - подумала Юлия Петровна, - тоже мне - юный экстрасенс-провидец!'

17

Проспав два часа, Стас пришел в форму, умылся, выпил кофе, глянул на часы, вспомнил бесшабашность прошлой клубной ночи и странности сегодняшнего рабочего дня. Он дозвонился на дачу жене, расспросил, как там отдыхается, как дочка, когда за ними приехать, и понял, что у него в запасе еще три дня. Много или мало? Об этом можно будет судить потом, когда они будут прожиты.
К закрытию кафе он уже сидел в машине, наблюдая, как одна за другой гаснут там лампы, как выходит Ксения Яновна, за ней Оля и новый бармен. Они продолжают начатый раньше разговор, очевидно, обсуждают планы на завтра. Хозяйка закрывает дверь, опускает роллеты, закрывает их, бармен помогает, Оля в джинсах и короткой блузочке стоит рядом. Ксения Яновна садится в свою машину, заводит её и какое-то время не трогается с места, греет мотор. Молодые люди движутся к пешеходному переходу и замирают перед светофором.
'Неужели у них роман?! - недоумевает Стас, которого редко подводило охотничье чутьё - Оле он явно был небезразличен, - Но почему этот молокосос её провожает?!'
Пока Стас в недоумении соображал, какая же роль на сегодняшний вечер досталась ему, Оля и бармен переходят улицу, машут друг другу руками и расходятся в разные стороны. Стас быстро трогается с места, выезжает на перекресток, поворачивает налево и, уже взяв себя в руки, медленно движется по улице, на три метра отстав от Ольги. Машина катится тихо, он включает музыку, чуть приопускает правое окно, и Оля оглядывается.
- Девушка, такси заказывали? - не находит он ничего более оригинального для начала разговора.
- Ой: - замирает на месте Оля.
Стас останавливает машину, сзади тут же раздается недовольное 'Фа-фа!'
- Девушка, садитесь скорее! Видите, вы стопорите движение на улице! - с широкой улыбкой произносит Стас.
Оля стоит в нерешительности.
- А вы куда едете?
- Да всё равно, ехал мимо, увидел тебя, обрадовался, почему, думаю, не подвезти уставшую девушку? Садись.
- Да? Ну ладно, - секунду поколебалась Оля, но Стас уже распахнул дверцу, а следовавшая за ним машина недовольно начала его объезжать.
Оля села на переднее сидение, протянула ноги вперед, поставила на колени сумочку и выдохнула:
- Добрый вечер! Вы как с неба упали.
- Добрый. Нет, я же говорю - еду мимо, вижу - ты дорогу переходишь. Почему не подвезти? Кстати, давай уже на 'ты', а? Я ж, вроде, не такой еще старый? И ты не на работе, и я не клиент, и Ксени рядом нет, договорились? - опять широко улыбнулся Стас.
- Ну: Хорошо. Надо привыкнуть, - улыбнулась Оля.
- Привыкай. Кстати, на следующем светофоре надо бы решить, куда мы всё-таки едем.
- Ой, конечно, извините, я же не сказала! - Оля смутилась от взгляда Стаса и исправилась - Извини, направо, дальше я покажу. Вообще-то я неблизко живу, мне как-то неудобно, у тебя, наверное, дела:
Стас вовремя прикусил язык, чуть не ляпнув, что неудобно спать на потолке, но вместо этого рассказал, что он, как джентльмен, не мог не подкинуть уставшую после рабочей беготни такую милую девушку.
Оля подтвердила, что день выдался нелегкий, людей было много, как летом. Рассказала, что опять заходила Юлия Петровна со своим шумным клиентом, но в этот раз он вел себя прилично.
Обстановка разрядилась, разговор перешел на 'производственную тематику'. Оля знала наглядно многих коллег Стаса, хоть и работала всего два месяца. Стас был хорошим рассказчиком, а Оля умела слушать. Но кое-что Стас узнал и о девушке. Например, что приехала она из Крыма поступать в институт, провалилась, и что вдовая бездетная киевская тетка предложила ей пожить у нее. Так и получилось. Оля будет готовиться в институт на следующий год, но, чтобы не нахлебничать, нашла работу, прошла медкомиссию, подучилась немного у Ксени Яновны и прижилась в кафе.
Не заметили, как доехали до места. У старого пятиэтажного дома Стас вышел из машины и проводил Олю до подъезда. Та взглянула на окна второго этажа и сказала:
- Тётя уже дома.
- Жаль, - ответил Стас и наткнулся на большие удивленные глаза девушки.
Отвернувшись, Оля скомкано простилась и вошла в темный подъезд. Стас вошел за ней и обхватил её кольцом рук за талию, очутив теплоту её тела между джинсами и короткой футболкой. Оля замерла и попыталась освободиться.
- Ты делаешь глупости! - тихо сказала она.
- Иногда в жизни полезно делать глупости. Без них не жизнь. Ты такая красивая: - пошептал ей в затылок Стас и поцеловал в шею.
Оля подняла плечи и вся сжалась.
- А жена? - прошептала она.
- Это моя трагедия, я потом тебе всё расскажу, не думай об этом, шептал Стас, продолжая часто-часто целовать её шею и подбираясь к мочке уха.
Вдруг резко открылась дверь подъезда, Стас вздрогнул, отпустил руки, Оля метнулась на лестницу, взлетела на второй этаж и два раза позвонила в дверь.

18

Утром, направляясь через двор к офису, Юлия Петровна решила зайти к Кате. Она хотела рассказать, что уже приценилась к двухкомнатным поодаль от центра, уже дала рекламу на ее квартиру и что, возможно, будут просмотры, но заколебалась, не зная, дома ли женщина, и боясь зря беспокоить ее сына. Вдруг за спиной она услышала знакомый колоритный голос тёти Сони:
- Вот это когда мне было столько лет, я тоже не ходила, а летала! Деточка, мне же неудобно кричать на всю улицу, а ты вжик - и в арку, думала, уже не догоню. Хорошо, что ты сама затормозила.
- Ой, извините, Софья Марковна! Здравствуйте! Я нацелилась и пошла, да задумалась еще. Хочу к Кате зайти, но не знаю, дома ли она. Уже кое-что сделала по ее вопросу, надо бы обсудить.
- Я думаю, дома. Только не знаю, или она одна.
Юлия Петровна, немного не понимая, наклонила голову на бок и внимательно посмотрела на старушку. Та покивала головой и, как будто этого и ждала, начала говорить:
- Человеку же надо как-то жить? Или вы думаете, что пенсия по инвалидности на Пашу может их прокормить? А какой из нее работник, если она столько лет привязана к дому? - старушка прервала свою речь, пытаясь снять с плеча кофты маленькое перышко, которое только что обронили ее подшефные голуби. Не сумев поймать пальцами, старушка стала смешно сдувать его с плеча, и ей это удалось.
Юлия Петровна молчала, улыбаясь смешным маневрам старушки и ожидая продолжения рассказа. Она пока ничего не поняла о Кате, кроме того, что жизнь ее - не сахар, что, впрочем, было и так заметно.
- Паше уже шестнадцать, хоть ему и не дашь, а отец его был простым водителем. Хороший был человек Иван, хоть и без образований. Но не дипломы делают человека человеком. Вот такое горе у них с Катей - один ребенок и тот инвалид: Других не завели. А потом Иван разбился на машине. Правда, Бог забрал его быстро, не мучался человек и других не мучил. Но Катя тогда чуть с ума не сошла с горя. Денег и раньше не хватало, а тут и подавно. Шесть лет назад это было. Я сама собирала по двору на похороны. Меня все знают, да и Ивана знали. Отзывчивый был человек:
- Господи, и как же они живут с тех пор?
- Так и живут. Катя совсем была плохая, кушать перестала, только за Пашкой еще смотрела, а себя забыла. Иногда она выносила его во двор на лавочку, мы с ним кормили голубей, а она бежала в магазин за молоком, за хлебом. Люди помогали, кто чем мог. У нас дружный был двор. Это сейчас тут - аптека, кафе, офисы. Разъехались люди или поумирали.
Старушка застыла, опершись на свою палочку, и обвела глазами колодец из домов. Казалось, она видела на каждом балконе и в каждом окне знакомых. Вздохнула и продолжила:
- А однажды Катя попросила меня посидеть с Пашкой полчасика, сказала, что срочно надо ей сходить в церковь, а вернется - расскажет мне что-то важное. Я согласилась. Мало я детей-внуков вырастила? Пашка умный. Мы с ним разговариваем, он всё понимает. Глаза не обманывают... Вот когда Катя вернулась, лицо ее было совсем другое - спокойное, и глаза не такие мертвые. Она рассказала, что во сне к ней пришел Иван и сказал: 'Я вам помогу. Вы у меня с голоду не умрете. Будешь теперь видеть больше, чем другие'.
И было это через сорок дней после похорон. Катя сначала мало что поняла, испугалась, потом поверила ему и ухватилась за этот последний подарок мужа. Но сама она из деревни и боялась прослыть ведьмой. Вот и побежала в церковь. Там постояла, помолилась, душа ее успокоилась, хоть и говорят, что религия не признает всяких таких дел.
Юлия Петровна слушала очень внимательно и молча удивлялась. Ей было интересно, чем же Катя занимается сегодня, шесть лет спустя. Но тётя Соня опять обвела глазами дома и задумалась.
- Софья Марковна, так что же дальше? - не удержалась от вопроса женщина.
- Дальше? Живёт вот. Пошли к ней люди. Кому сглаз снимет, кому погадает. Много не берет. Что дадут. Но - живет. Хоть и не вприпрыжку. На работу не ходит. Пенсии от страны не ждет. Только боится, чтобы не умереть раньше времени, потому что у Пашки больше никого. Где-то в России брат Ивана, только на похороны и приезжал.
Тут из подъезда вышла Катя с двумя женщинами, похожими, как мать и дочь, те попрощались и пошли к арке, а Катя направилась к Юлии Петровне и тёте Соне. Собеседницы успели переглянуться, что означало - 'разговор окончен, тема закрыта', но риелтор уже по-другому смотрела на своего клиента.
Так всегда бывает. Ни одна сделка не проходит формально, потому что до окончательного решения вопроса, до получения комиссионных проходит немало времени, общих с клиентом дел, бесед, походов по инстанциям, телефонных разговоров. И открываются чужому человеку такие архивы, что хоть роман пиши или фильм снимай.
'Вот тебе и Катя: - подумала Юлия Петровна, - А тётя Соня? Эпоха!'

19

Стас не был разочарован встречей с Олей. Сделан важный шаг - он перешел от улыбок и комплиментов к действиям. Естественно, он и не ожидал от нее большего. Для начала. Но что было странным - он сам пережил такой подъем, был взволнован, как, наверное, не подобает бывалому мужчине. И это настораживало. Влюбляться и терять голову - было не в его привычках.
Паркуясь на стоянке возле своего дома, он рассуждал:
'Оля, конечно, растерялась, и это понятно - девушка из маленького городка, не испорчена достатком и вниманием, в Киеве смотрит на все настороженно - скорости другие, люди более раскованные. Разные люди. Как там говорилось в 'Бриллиантовой руке'? 'Стамбул - город контрастов!' Дожили - Киев тоже. И еще каких: Кстати, о контрастах:'
Стас достал из кармана куртки визитку, посмотрел на номер телефона, а потом (и зачем, спрашивается?) поднес ее к носу и медленно втянул в себя воздух - ничего. Он удивился, а потом вдруг рассмеялся: 'И что ты хотел там унюхать? Шанель ?5? Эх, Семен Семёныч!'
Смех смехом, но ситуация с богатой клиенткой была неординарной и висела без решения. Можно опять сказать 'Я подумаю об этом завтра' и не мешать себе вспоминать пережитое - Олино удивление, её врожденную грациозность, с которой она села рядом с ним в машину, удивленный взгляд, поднятые плечи, когда он целовал её шею в темноте подъезда:
Горячая волна опять пронеслась по телу - ему так хотелось остаться наедине с этими воспоминаниями и подумать, как быть дальше, что делать, чтобы девушка не закрылась и не поставила испуганную точку на ещё не родившихся отношениях.
Но как же высокомерная капризная дама, которая повела игру, увидев в нём самца? Она не то, чтобы волновала его сама по себе (он и не разглядел-то её толком), но такой шаг, возможность интриги, адреналин, игра без правил - это было из сферы широкого экрана или домашнего видео. Его интриги были обычно менее размашисты, но схема их была его собственной схемой.
Однокашник Георгий, шутя, называл слабость Стаса коллекционированием бабочек. Стас не гнался за количеством. И 'бабы' как таковые его не волновали. Именно 'бабочки'. Бабочки, которые летят на огонь, заставляли его самого гореть, трепетать, манить и не гаснуть.
Иногда его мучила совесть. Хотя, это, наверное, громко сказано. Какое-то легкое чувство вины перед женой. Хотя 'коллекционирование' началось у него очень давно, до неё, и брак их был просто его необъяснимым неожиданным согласием после её натиска. Она знала его прежний разгуляй и даже гордилась, что смогла захомутать такого мужчину. Стас переменил тактику и дал жене поверить, что на этом всё. Что по сути своей он очень домашний, ручной и заботливый хозяин, добытчик, и что ей просто повезло с мужчиной. Он и сам некоторое время верил, что своё отгулял.
Спрятав подальше диплом института легкой промышленности, он много работал, решив, что именно недвижимость сможет дать ему достойное будущее. И действительно преуспел. Несмотря на свой возраст, он считался хорошим специалистом, грамотным, опытным, целенаправленным и успешным. Семья не нуждалась. На 'не семью' тоже оставалось. Как говаривал его дед - 'Свинья грязи всегда найдет'. Хотя Стас склонен был считать себя не свиньёй, а игроком, охотником или рыбаком, в конце концов. Все же его увлекала интрига, а не банальный случайный секс. Наверное, друг прав. Это коллекция. Давно и бережно собираемая.
'Тогда в чём вопрос? - завершил свои размышления Стас, - коллекция должна пополняться. Особенно - редкими экземплярами. Надо позвонить. Но сначала всё продумать. А то эта переедет его и не остановится. Без эмоций, без эмоций! Война план покажет'.

20

Бывает, у риелтора нет работы. Например, рынок замирает вокруг каких-нибудь праздничных дней. Бывает - работа есть, но нет пока результата, а только упорное медленное движение к нему. И лучше, когда направлений есть несколько. Потому что никогда не знаешь, как скоро 'свершится' и не сорвется ли в последнюю минуту то, что готовилось порой не один месяц. Потому в голове и в органайзере риелтора содержится много информации по нескольким объектам. Что-то продается, что-то покупается, там 'чистая продажа' - хозяева продают квартиру, забирают деньги и конец, там расселение - надо из одной квартиры сделать несколько - и уложиться в деньги и время, и чтобы все довольны, и чтобы без рисков:
Юлия Петровна, общаясь с шефом, согласилась взяться за продажу квартиры на левом берегу. В этот день в офисе она быстро обменялась новостями с коллегами, подала секретарю Танюше свои объекты в рекламу, выпила кофе с шоколадкой и спустилась во двор к машине, чтобы ехать на левый берег посмотреть ту самую квартиру.
Опять вспомнилась Катя. Новостей пока для неё не было, большого интереса к ее квартире ещё не возникло. Предстояло 'попасть в цену', чтобы не продешевить, ведь дальше шла покупка, но и завышать нельзя, иначе от желания выжать побольше денег дело зависнет.
После разговора с тётей Соней ей было интересно узнать, как работает Катя, что же она на самом деле 'видит'. Как всякое необычное и необъяснимое, Катин дар вызывал у Юлии Петровны настороженное любопытство и легкое желание узнать, что же впереди у нее самой и в работе, и в личном. Потому что женщина за сорок - это вовсе еще не финиш жизни.
Обо всем этом размышляла Юлия Петровна, пересекая большой город от центра на восток, попав в вечернюю пробку на мосту Патона, вспоминая, что раньше здесь ходил ещё и трамвай, но машин тогда в городе было меньше.
Смеркалось, небо затянуло тучами, и начинал моросить дождь. Добравшись до нужного дома, Юлия Петровна окинула его профессиональным взглядом и направилась к первому подъезду. Она понимала, что на цене квартиры, которую сейчас захотят услышать хозяева, отразится всё: возраст дома, наличие парковки, консьержа или хотя бы кода на входной двери, состояние подъезда и лифта и даже запах в этом подъезде. Дом был обычный, панельная девятиэтажка восьмидесятых годов, не лучшее, но и не худшее, что есть на рынке. На всякий товар свой покупатель.
Дверь квартиры открыл мужчина 'за пятьдесят', интеллигентного вида, с хитроватой улыбкой темных глаз за очками, с усами, профессорской бородкой и юмором профессора Преображенского из её любимого фильма 'Собачье сердце'. Юмор обнаружился в ходе знакомства и обзорной экскурсии по квартире. Брокер чувствовала себя легко. Несмотря на длинный день и накопившуюся усталость, общение было не в тягость. Она умела ладить с людьми, а с некоторыми для этого и напрягаться не приходилось.

21

- Чаю горячего или кофе сварить? - спросил хозяин, закончив показ квартиры и обсудив всё, что интересовало обе стороны в начале сотрудничества.
- Нет, спасибо, я поеду, - ответила Юлия Петровна, - пока доберусь. Вечер уже.
- Мадам! Я же не ночевать вас приглашаю, а предлагаю горячий безалкогольный напиток, как допинг перед рывком обратно в дождливый город. Ну, так как?
- Тогда чаю, кофе я уже раз пять пила сегодня. Спасибо.
- Ну вот! - хозяин потирает руки и хитро улыбается, - Оказывается, не всё потеряно! У меня еще получается женщин уговаривать!
- Да уж:- улыбается Юлия Петровна обезоруживающей мужской откровенности.
- Проходите на кухню! Там и теплей, и уютней, хотя, профессор Преображенский настойчиво советовал готовить еду в кухне, а принимать в столовой, - хозяин делает пригласительный жест и пропускает гостью вперед, сам проходит следом и указывает на стул с плоской лоскутной подушечкой.
- Профессор советовал не читать за ужином советских газет! Кстати, а почему 'Мадам'?
- Не знаю, а вы предпочитаете обращение 'Мадмуазель'? - оглядывается через плечо, хитро улыбается из-за очков, ловко колдуя над заварочным чайником.
- Мадемуазель - разве что со спины и в темное время суток. Я имела в виду, почему вдруг в наших широтах и такое обращение? Мы же, вроде, не во Франции, и даже не в Одессе, - улыбается риелтор, удивляясь привычному обращению, но от малознакомого человека.
- Ну: не знаю. Так вырвалось. Не успел перебрать в голове варианты типа 'пани', 'госпожа', 'фрау', 'товарищ', 'гражданочка' или 'женщина'. Хотя, Мадам - она конечно как-то покрепче должна быть, а вы - Мадамочка! - смеётся хозяин.
- Будете дразниться - уйду без чая! И вообще - весовая категория брокера не влияет на результат процесса! - плохо скрывая улыбку, Юлия Петровна делает вид, что обижается.
- Ничуть не умаляя ваших профдостоинств, смею предположить, что брокерами не рождаются. А вот что приводит самых разных людей в это дело, для меня загадка. Вам бы больше пошло сидеть в симпатичном офисе при полном наборе оргтехники, или нет - в художественном салоне! Или нет - водить экскурсии для интуристов! Вот оно! - смеется, наливает в пузатенькие чашки чай, ставит их на стол, придвигает сахарницу и вазочку с печеньем.
- Спасибо, так вкусно пахнет. Рассказывать, как люди попадают в недвижимость - это надо с утра начинать и много времени иметь. А по поводу экскурсий - это мы проходили. Правда, давно, в студенческие годы. Живые 'носители языка' в советское время в ВУЗах были редкостью, потому практика летом на обзорных экскурсиях по Киеву с интуристами - святое дело для повышения уровня и расширения кругозора!
- Агааа! Таки я не ошибся! Таки Мадамочка! - потирает руки, будто решил задачку, которая не давала покоя.
- Угадали-угадали. Глаз у вас, очевидно, наметан! Еще скажите, что вы тоже из тех же студентов?
- Нет, я прожженный технарь. Мой брат когда-то работал в Интуристе, забавные истории рассказывал. А я более-менее знаю немецкий, по работе бываю в германоговорящих странах. Не бойтесь! Я не буду пытать вас фотками, где я на фоне. Самые яркие впечатления - от людей и их историй. Имею такую слабость. Чувствую, вас тоже от себе подобных не тошнит, раз вы взялись за такое дело?
- Да уж. Есть профессии, в которых аллергия на людей быстро поставит крест на результате, - соглашается Юлия Петровна, кивает, смакует чай, на время забыв, что пора бы уже ехать домой.
- Здается мне, что результат в данном случае не только вожделенные комиссионные? - подмигивает хозяин из-за очков и грозит пальцем.
- Сдаюсь! Вывели на чистую воду! Входя по долгу службы в разные дома, приглядываю потенциальных женихов! Пригляжу - подвергну отбору, получше - себе, а что останется, раздам подружкам! - смеется риелтор, уличено разводя руками.
- Ээээ, Мадамочка! Так вы не там ищете! Вы меня спросите! Я вот недавно из Австрии попал на денек в Италию. И есть у меня оттуда интереснейшее наблюдение! У вас найдется еще 5 минут? - смотрит на часы, потом на собеседницу, понимая, что наживка уже проглочена.
- Ну, давайте наблюдение, никогда не знаешь, откуда Судьба свалится!
- Старые друзья называют меня 'Артист разговорного жанра', люблю я поделиться впечатлениями от жизни. Но для вас, Мадамочка, для знакомства - совсем небольшая рассказка (пейзажи, погоду и исторические справки опускаю):
Попав на уикенд в приграничную с южной Австрией северную Италию с коллегами-австрийцами, мы расширяли мой кругозор до тех пор, пока животы не просигналили время обеда. Ближайшая пиццерия нас вполне устроила. Сели, заказали, разговариваем, делимся впечатлениями. Городок небольшой, глаз на туристов наметан, обслуживают быстро, любезно. Для приличия официант на неплохом немецком спрашивает, откуда мы. Австрийцы представляют меня, как гостя из Украины и смотрят вопросительно в глаза официанту, нужно ли объяснять, где это на карте. Я уже готовлюсь напомнить 'Динамо-Киев', футболиста Шевченко и Чернобыль, но молодой мужчина улыбается и произносит: 'Добрый дэнь! Смачного!' Я удивляюсь и радуюсь тому, что 'распространенье наше по планете' все-таки имеет место.
Под конец трапезы появляется немолодой полный хозяин пиццерии. Спрашивает, понравилась ли еда, обслуживание, уточняет, откуда именно украинский гость. Говорю - из Киева. Он кивает и на вполне понятном мне немецком говорит, что в этом городке довольно много моих соотечественников, но в основном с Западной Украины. Отвечаю, что, мол, в курсе, что едут люди на заработки, особенно женщины. После чего он сообщает:
- В наш городок приехало двадцать девять украинских семей. На работу. И знаете, случилось такое дело - осталась одна.
- Не понял? Остальные семьи уехали?
- Ну, как вам сказать, - говорит хозяин пиццерии с непонятной заминкой, - кто уехал, кто остался, но семья осталась одна.
- Не очень понимаю.
- У вас замечательные женщины в стране. Трудолюбивые, отзывчивые, хозяйственные, великодушные, умные, и при всех этих достоинствах - еще и красивые! А вы привыкли принимать это, как должное, и, наверное, не умеете их ценить. Теперь понимаете?
- Начинаю понимать. Но пропорция очень уж яркая. И возникает вопрос, не почему распалось двадцать восемь семей, а почему двадцать девятая устояла?!
На это добродушный толстяк разводит руками и продолжает:
- Городок небольшой, всё на виду. И когда семьи начали разваливаться, женщины оставались тут или перебирались в другие места в пределах Италии, а экс-мужья уезжали на родину или находили себе работу уже в другом семейном статусе и месте, Двадцать Девятый не стал ждать, когда придет его черед (правда, никто тогда не знал, что он Двадцать Девятый). Он просто сказал жене: 'Мне терять нечего. Ты знаешь, как никто, мне чужого не надо, но и своего не отдам! И ты знаешь, что дома я уже срок мотал, не как дурной карманник, а потому что кулак иногда восстанавливает справедливость, хоть власти этого и не понимают. Так что знай: если что - убью обоих!' Ту же мысль он донес до булочника и местной молочницы, и этого хватило.
Итальянец поучительно поднял вверх пухленький палец, и стало непонятно, на чьей он стороне - собратьев ли, способных оценить наших фемин, или на стороне решительного и властного пришельца.
- А я, Мадамочка, подумал - а может, там просто была любовь? Кстати, официант оказался сыном хозяина и мужем одной из двадцати восьми. Так что - продавайте недвижимость в Италии! Это безмерно повысит ваш улов во всех отношениях!
- Ну, я подумаю. Вот наше с вами дело разрулю, и сразу за билетами. Хотя я знаю примеры движения наших дам оттуда обратно.
На минуту зависло молчание. Юлия Петровна обвела взглядом стены кухни в поисках еле уловимо тикающих часов, но не нашла их и сказала:
- А история занятная, неожиданная. Может, это местная легенда для туристов? Хотя, в жизни бывает такое: У меня что ни клиент, то история. Спасибо, Евгений Михалыч, за чай и притчу. Пора мне из Италии да в дождливый Киев! Завтра же дам рекламу, появится кто на просмотр - позвоню и привезу к вам.
Хозяин квартиры дружелюбно кивнул, а Юлия Петровна на пороге подумала, что, выяснив пожелания нового клиента - продать эту двушку и купить взамен однокомнатную плюс получить разницу деньгами, она как-то не решилась спросить о причинах такого решения. Мало ли, у кого какие обстоятельства? Не спросишь же - 'А зачем вам деньги, товарищ?' Хотя, последнее время ей больше попадались сделки 'на улучшение' жилищных условий, а не наоборот. Ну, взрослый человек, адекватный. Решил, значит, надо. Будем продавать.

22

Стас не любил зависаний, когда нерешенный, отложенный на потом вопрос присутствует в голове в режиме ожидания и мешает полностью отдаться другим делам. На сегодняшний день таких вопросов, кроме чисто рабочих дел, было два: Оля, которая от него не хотела ничего и даже сторонилась, и высокомерная капризная жена крутого клиента, которая как раз чего-то хотела. Ждать, что само рассосется, Стас тоже не любил - не его это тактика. Тем более, в отношении Ольги. Там, только прекрати активность, рассосется немедленно. Что касается Дамы - первый эффект неожиданности прошел. Если женщина хочет, почему бы и нет? Но иметь дырку в голове, поломанные ребра или ещё чего от общения с женой этого крутого - не слишком радовало. Хотя, говорят, эти бизнесмены так заняты своим делом, что им вовсе и не до жен.
Далеко не юный возраст клиента и наличие странной визитки у его жены наводили на мысль, что, возможно, это не первый её выкрутас, следовательно, она знает, как это делается. Что с одной стороны успокаивало, а с другой было как-то унизительно. Ведь он не мальчик по вызову, потому что именно он обычно выбирал и добивался, он придумывал правила игры и наслаждался, играя в неё.
Все эти мысли вокруг да около уже надоели Стасу и изрядно отвлекали его от обычной жизни. Надо было что-то решать. Дома за компьютером он проработал базу предлагаемых к продаже домов, чтобы еще раз вызвать на просмотр эту пару, глянуть в глаза Даме и уже на месте почувствовать, нужно ли это ему.
Но всё решается где-то наверху, хоть мы и думаем, что сами ведем игру. Когда он набрал мобильный своего крутого клиента, оказалось, что тот утром срочно уехал в другой город, но попросил, чтобы Стас связался с его женой, может, они проедут вдвоем и всё посмотрят. Клиент продиктовал номер мобильного, Стас записал и попрощался. Он достал странную визитку и сравнил номера. Они не совпадали.
Секундное колебание - куда звонить? Если по делу - то на легальный, а если :, то на визиточный? Он набрал легальный.
- Вероника Юрьевна? Здравствуйте! Это Стас по поводу поиска дома. Ваш муж сказал, чтобы мы с вами просмотрели без него, потому что он в отъезде. Есть три интересных объекта, на какое время, удобное для вас, договориться о просмотрах? Ближе к вечеру? Вообще-то желательно смотреть все при свете дня, чтобы потом не разочаровываться. Что? После обеда фитнес-центр? Ну ладно. Если с семнадцати часов - нормально? Хорошо. Я вас наберу и договоримся, как будем ехать. До связи!
Стас нажал кнопку на мобильном и выдохнул. Сердце почему-то колотилось. Не было сказано ни одного лишнего слова, никаких намеков. Собственно, говорил он, она была лаконична и даже холодна. Может, он вообще что-то не так понял и сам себе придумал черти что? А эта визитка? Может, случайно выпала? Но странная такая. Чушь какая-то! И тут он вспомнил её холодную руку и ногти с дорогим маникюром, по-кошачьему впившиеся в его кисть за миг до того, как стекло окна поползло вверх. Нет, ничего он не придумал! Просто тогда от усталости и бессонной ночи не сразу распознал знакомый ему запах самки, готовой к игре. Ну что ж, играть, так играть!
Следующим звонком он договорился с Дамой встретиться на выезде из города в семнадцать ноль-ноль. Она согласилась. Но в последний миг вдруг предложила забрать его, где он скажет, и ехать вместе на её машине, так, мол, будет удобней.
Привыкнув рулить самостоятельно в буквальном и переносном смысле слова, тут он согласился, ощутив легкую волну адреналина, наверное, отдаленно похожую на ощущения дрессировщика, входящего в клетку. Интересный экземплярчик: Два-ноль. Дама пока ведет.

23

Юлия Петровна вышла из подъезда, очень надеясь, что машина на месте. И ведь стоит - ждет под фонарем. Это приятно. Дождь моросит не сильный, но противный, предвещающий настоящую грустную осень. Хозяйка пикает сигнализацией, открывает дверцу, садится, заводит машину, пристегивается - 'помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела!' Включает ближний свет, противотуманки, чтобы по-взрослому. Панельку приемника достает из-под подушечки, на которой сидит для повышения обзорности. Всё по местам, вставляет диск повеселее, Глюкоза поёт, балуется девочка. Ну, как сказал Гагарин, 'Поехали!'
- Ангел мой, иди со мной! Ты впереди, я за тобой.

Фонари. Фары встречных машин. Светофоры. Большой город. Мост, река, набережная. 'Дворники' методично слизывают капли с лобового стекла. Вечерняя пробка уже рассосалась, город успокаивается, хотя машин еще много. Маршрут знакомый, но расслабляться нельзя. День был длинный и утомительный. Много разных впечатлений от людей. Есть, о чем подумать. Много планов на завтра. Упасть бы и полежать в тишине, в темноте, 'зависнуть' бы ненадолго:
Звонит мобилка.
- Мааам! Ну ты скоро? Я картошечки пожарила, салатик сделала:
- Еду, котя, еду. Минут пятнадцать и буду, машинку поставлю и приду, начинай сама, если голодная, чмок!
'Эх, хорошо! Нет, ну правда - хорошо же! Еще жалуюсь иногда. Совести нет. Жизнь удалась! Обижаться не на кого. А если кто и пнул больно, то, может, только для того, чтобы подправить мне траекторию или чему научить. И спасибо им. Всем спасибо!' - подумала Юлия Петровна, устало улыбнувшись сама себе.

Дом уже близко, два квартала. Всё же немало машин еще. Предпоследний светофор. Красный свет. Впереди справа гастроном, в который заходить уже нет сил. Всё завтра. Домой! Юлия Петровна трогается от светофора, разгоняется, и вдруг стоявшая у правой бровки машина резко начинает выруливать на ее полосу, одновременно включая сигнал поворота.
Юлия Петровна сигналит, притормаживает, берет левее, сознавая, что и сзади, и слева тоже идут машины, а впереди пространство резко сужается. Скрежет по правому борту. Стоп машина. Приехали! Кровь бьет в виски, руки дрожат.
'Без паники! Бывает хуже. Казлыыы:'
Она включает аварийки. Выходит из машины. Из поцеловавшей ее тоже выходит мужчина. Смотрят на машины, друг на друга. Ущерб не критичный, но неприятный. В головах у обоих варианты. И тут он допускает ошибку. Он начинает на неё орать:
- Ты чтооо?! Ты куда лееезешь?! Я же мигал поворооотом! Ты мне заплааатишь за бааампер!
Вот это он зря. Абсолютно не понимая, откуда оно взялось (может, педагогический опыт работы с подростками, где ежедневно взрослый проходит 'проверку на вшивость', может, включился шоконавигатор, а может, она просто больше никому не позволяет на себя орать), но Юлия Петровна упирает руки в бока и по возможности не менее грозным голосом отвечает:
- Ты чё орешь? Ты кинулся мне под колеса, помял мне дверцу и ты еще и орешь?! Ты включил поворот, так я должна была, по-твоему, взлететь?! Вызывай ГАИ! Будем акт составлять, у меня страховка!
Гражданин не ожидал. Но сразу не сдался. Помахав руками, он вызвал из машины еще двух мужчин-пассажиров и продолжил орать:
- Шо ты гонишь?! У меня двое свидетелей, а ты одна! Ты и виновата!
- Не на ту напали, мальчики! У тебя двое свидетелей? А я одна? Канэшна! Но сейчас мы будем вызывать ГАИ. И они разберутся, кто виноват! - она достает мобилку и лихорадочно думает, как же это ГАИ вызывают-то, ведь это ее первое ДТП.
За ними на вдруг сузившейся улице образовалась пробка, машины объезжают, водители и пассажиры любопытствуют из окон, много ли крови, и едут дальше. Длится всё это, наверное, пару минут, но кажется, очень долго. Вдруг в её руке звонит мобильный.
- Маааа! Ну ты где?
- Я задерживаюсь. Ешь сама. Меня стукнули, вызываю ГАИ.
- Ёклмн! Ты в порядке? Целая? Ты где?
- В порядке. Тут, рядом, возле гастронома, сиди дома, позвоню.
И вдруг, оторвав взгляд от своей мобилки, Юлия Петровна видит, что водитель и 'свидетели' кидаются в свою машину.
- Эй, придурки! Вы куда?! А с ментами пообщаться?!
- Некогда нам! Сама общайся!
И ребята дают по газам: Память на цифры у Юлии Петровны не очень и, увидев номер отъезжающей машины, она садится в свою и быстро записывает его помадой на длинном чеке из супермаркета. Руки трясутся. В висках стучит. Опять берет мобилку, вспоминает, что прямо на букву 'А' занесён в неё номер аварийного комиссара из страховой компании. Уж он-то знает, что делать. И он таки знает.

Через несколько минут в окно правой двери стучат. Дашка примчалась создать группу поддержки.
- Мааа? А кто тебя, а?
- Сбежали:
- Вот казлы! Ну, ты не расстраивайся, я посмотрела, там не очень, ездить-то не мешает!
- Угу.
- Ментов вызвала?
- И страхового комиссара.
- Номер записала?
- Да.
- Молодец! А какая машина была?
- BMW старая.
- А какого цвета?
- Не помню.
- Не расстраивайся! Всё хорошо. А ты Ангела просила, когда трогалась? - смотрит недоверчиво.
- Да.
- Ну, тогда скажи ему спасибо, могло же быть хуже!
- Спасибо.
- Есть хочешь? Я тебе бегом бутер сделала. Кофе не успела, но могу выскочить в гастроном, там автомат есть, а?
И тут у женщины потекли слезы. От обиды. От усталости. От благодарности Ангелу 'там' и земному доморощенному тут. Оказалось, орать на неё уже нельзя, но и жалеть, оказывается, тоже.

Моросил дождь. Они сидели вдвоем под фонарями в машине, перегородившей часть улицы, мигали аварийными огнями, шуршали 'дворниками', их объезжали большие и малые авто, понимая, что на дороге бывает всякое. С кем не бывает?
Жизнь таки удалась. Грех обижаться. А если кто и пнул больно, то, может, только для того, чтобы подправить траекторию и преподнести еще один урок. Всем спасибо!

24

Когда у Стаса не было машины, еще до первой его бэушной 'копейки', он ездил на просмотры квартир на городском транспорте, а на просмотры дач и земельных участков - на машинах клиентов. Потом, уже будучи на своих колесах, он чувствовал себя гораздо свободней в передвижении и не так уставал. Cо временем созрела идея купить что-то поновее, 'покруче', и Стас взял в кредит Деу-Сенс.
Сегодня он стоял у обочины большого проспекта, перетекавшего вдали в загородное шоссе, и, как когда-то в безлошадном прошлом, ждал клиентку. Она опаздывала уже на десять минут. Стас глянул на часы и подумал, что вся цепочка просмотров может сместиться. Но тут возле него резко затормозил знакомый шикарный серебристый Лексус. В прошлый раз Стасу показалось - машина не женская, но сейчас он понял, что 'аксессуар' вполне соответствовал этой обеспеченной даме, привыкшей вести игру по своим правилам.
Скрывая волнение, он сел в машину, поздоровался и улыбнулся клиентке, та приветствовала его, как хозяйка большого дома встречает гостей, которым 'так не жить', но старается держаться на равных. Или, может, Стасу так показалось? Он машинально схватился за ручку дверцы, когда машина резко сорвалась с места, а Дама, заметив этот жест, высокомерно улыбнулась.
Стасу хотелось рассмотреть её повнимательней, в прошлый раз впечатления были слишком общими, но разглядывать ее, сидя рядом, было совсем неловко, и он взялся изучать машину, салон и начинка которой отличались от его автомобиля, как самолет от троллейбуса.
Нужно было завязать разговор, и риелтор принялся рассказывать, что и где они сегодня посмотрят. Машина тем временем уже мягко шла по трассе. Взглянув на спидометр, Стас увидел сто сорок, удивился, что не ощущает этой скорости, и понял, что опоздание в десять минут сейчас будет сглажено. Подумал о ремнях безопасности, он краем глаза определил, что хозяйка машины не пристегнута, и сам тоже не пристегнулся. Как-то неловко - мужчина всё же:
По этой же своей принадлежности к сильному, но озабоченному полу, Стас, продолжая рассказывать о загородных домах, поглядывал на Даму уже 'предметно', оценив ее хорошую форму для возраста 'за сорок'. Точнее он пока определить не мог, потому что у богатых много способов скрывать года. Вот взять, к примеру, певицу Мадонну - и гибкая, как девушка, и сексуальность так и прет, хоть лет ей уже тоже:
С высоты своих 'почти тридцать' и большого жизненного опыта, Стас определял притягательность женщин не столько возрастом, сколько фигурой, грациозностью, состоянием кожи, волос, ногтей, тембром голоса и еще чем-то необъяснимым, каким-то излучением - 'запахом женщины'. Еще, конечно, важен был особый блеск в глазах, хотя поначалу он мог и отсутствовать, но непременно появлялся с зарождением взаимного, ответного интереса.
Вечерело, небо затянуло тучами, начал моросить дождь. Стас подумал, что слишком мало шансов, что хоть один из сегодняшних просмотров увенчается результатом - и погода не та, и самого заказчика нет. Хотя, смотря что считать результатом.
Выйдя из дома, который они посмотрели, Стас замер на крыльце, пожалев, что не прихватил с собой зонт. Клиентка замешкалась на секунду, а потом невозмутимо, медленно и элегантно, пошла к калитке, за которой стояла на улице ее машина. Стас последовал за ней, обогнав на финише и открыв перед ней калитку. Не ускоряя шаг, Дама обошла машину, пикнула сигнализацией и села за руль. Стас потопал туфлями по щебенке, отряхнул грязь и тоже сел в машину. Они взглянули друг на друга. Пауза немного затянулась.
В полумраке автомобиля Стас впервые решился посмотреть на Даму в упор. Пряди мокрых каштановых волос спадали на лоб, и она уже не казалась такой надменной, а была похожа на его старшую сестру, с которой они однажды бежали вечером под дождем из кинотеатра к троллейбусу, но тот уехал из-под носа. Тогда они вдруг рассмеялись, необъяснимый кураж и желание дурачиться охватило их - и пять остановок пешком по лужам домой - мокрые до нитки, и выговор от мамы обоим, но именно это они вспоминали потом, как один из самых веселых и беззаботных моментов прошлого.
Дама молчала. Стас протянул руку и поправил мокрую прядку на ее лбу. Она не удивилась, не возмутилась, не отпрянула. Смотрела спокойно и испытующе, будто в этот миг готова была передать ему руль в той игре, которую затеяла сама.
В кармане Стаса зазвонил мобильный.
- Не сможете показать? Что же вы сообщаете в последний момент? ДТП? Ну, бывает, сочувствую. Когда будет можно - перезвоните, договоримся.
Дама продолжала молча смотреть на Стаса, не заводя машину.
- Следующий просмотр отменяется. Хозяин попал в ДТП, ему не до нас, - развел руками Стас и замолчал. Клиентка тоже молчала. - Вы промокли. Может, заедем куда-нибудь по дороге выпить горячего? - Стас старался говорить спокойно и ненавязчиво, чтобы, в случае чего, не выглядеть глупо со своими приставаниями, но ему казалось, что Дама ждет и своим молчанием позволяет ему сделать следующий шаг. И действительно, она прищурила глаза, будто прицелилась, молча кивнула, завела машину, включила фары и 'дворники', автомобиль тронулся по пустой улице вдоль каменных заборов дорогих домов и повернул в сторону трассы.

25

- Хорошо бы, конечно, его фотографию, но раз нет - и так попробую разобраться.
- Его фотки у меня нет, а моя, я подумала, ни к чему, если я сама пришла. Я же не в курсе, я вообще первый раз, мне Ксеня Яновна посоветовала, она говорит, вы ей часто помогали и по личному, и по бизнесу её:
- Да, Ксеня иногда заходит, то у нее одни вопросы, то другие. Хорошая женщина. Иногда приносит вкусного из вашего кафе, мы такого с Пашкой раньше и не пробовали, - улыбается Катя, сидя напротив Оли и раскладывая на кухонном столе карты.
Высоко, почти под потолком светит лампочка, над ней плафон, старый и закопченный. За спиной хозяйки через окно видно, как ветер треплет кусты сирени, и накрапывает дождь. Приехав летом из небольшого крымского городка поступать, Оля уже привыкла к быстрому и шумному городу, но зимовать здесь казалось тревожной и малоприятной перспективой.
Глядя в окно, она отвлеклась от процесса гадания. Катя без комментариев молча раскладывает и перекладывает карты, то хмурит брови, то улыбается и покачивает головой. Она порой сама не знает, откуда берутся слова, которые будто сами вылетают из нее. Скажет, бывало, и сама испугается. Иногда она успевала прикусить язык, потому что считала, что плохого говорить не надо. Мало ли? Может, она ошибается, а человек уйдет с камнем на душе, с программой в голове, и уже не сможет ни о чем хорошем думать, и докатится до плохого. Но всё-таки, сдержаться она могла не всегда.
Оля тем временем разглядывает кухню, слишком высокую при такой умеренной площади. Особенно её удивляют старая гудящая газовая колонка и протянутая по стене от розетки до выключателя и куда-то дальше в коридор наружная проводка из двух скрученных засаленных шнуров. В стене, почти у потолка, окно из кухни в ванную - перекошенное и закрашенное когда-то белой масляной краской. Мебель тоже старая, как и вазоны с алоэ на подоконнике, которым, наверное, больше лет, чем самой Оле.
- Ну, и чего же ты со своим парнем поссорилась, а? - вдруг прерывает молчание Катя, а Оля вздрагивает и от ее голоса в тишине, и от самого вопроса, смотрит недоверчиво на хозяйку, пожимает плечами:
- Он наговорил мне гадостей на выпускном, когда я сказала, что поеду в Киев, передумывать не собираюсь. Сказал, что тут только меня и не хватало, и что вместо института окажусь я на Окружной дороге. Сгоряча, наверное, сказал, не хотел, чтобы уезжала, но так вот и расстались. Я с ним больше не виделась. Мама звонила, говорит, что он в Севастополь уехал, тоже куда-то поступать. Нет новостей. Да это и не парень, наверное, а друг детства, еще с детского сада. А вы откуда знаете?
Оля удивленно смотрит на Катю, ошарашенная её вопросом, и тем, что стала на него подробно отвечать чужому человеку.
- Я сама мало что знаю, девочка, мне откуда-то сверху говорят, а я только передаю, как домашнее радио, которое, если вынуть из розетки, превратится в просто коробочку с дырочками и ручкой. Я знаю, что ты не о нем пришла спросить. Тот, другой, тебя волнует, взрослый. Но ответ один - всё в твоих руках, как захочешь, так и будет.
- Вы всем так говорите? Чтобы не брать не себя ответственность? - неожиданно вспыхивает Оля, - Зачем же тогда люди идут к гадалке?
- Наверное, чтобы снять с себя ответственность за свои решения, чтобы узнать на перепутье, куда идти. Нет, не всем я говорю так. Иногда бывает ясно, что к чему. А у тебя общего пути нет ни с другом, ни с новым знакомым. Но ко второму есть сильная тяга, хотя, вряд ли это любовь. И в твоих руках и твои ошибки, и выводы, которые из них сделаешь. Иногда именно ошибки толкают вперед. А может, ошибок и не бывает. Как правильных и неправильных поступков. Потому что оценить их можно только после того, как их сделаешь. А дальше или радоваться, или исправляться.
Зависла пауза. Оля смотрела на эту простую с виду женщину и пыталась осмыслить непростое услышанное. Вроде, и было что-то сказано, а вроде и нет. И что ей делать со Стасом - всё равно не понятно. Вернее, понятно, что думать тут надо самой.
Из комнаты раздался настойчивый стук. Катя извинилась и заторопилась на звук. Потом вернулась, налила в большую чашку молока, поставила в нее трубочку, еще раз извинилась и понесла чашку в комнату.
Оля поднялась, положила на стол деньги ('сколько дашь' - ответила хозяйка в начале беседы), задвинула табуретку под стол и вышла в коридор. В приоткрытую дверь комнаты увидела, как Катя ставит чашку с молоком на стол перед парнем, сидящим спиной к двери, и что-то ему говорит.
Вся эта сумеречная квартира, будто из фильма о послевоенных коммуналках, въевшийся запах пыли и множества старых вещей, как в секонд-хенде, пугала её и настораживала, но наличие здесь гадалки казалось вполне естественным, органичным этому странному помещению.
Оля подошла ко входной двери и замешкалась - надо бы попрощаться. Из комнаты появилась хозяйка, еще раз извинилась, разведя руками:
- Прости, сын у меня там, инвалид он: Больше у меня никого нет.
Девушка понимающе кивнула, открыла высокую деревянную дверь, за ней была еще одна такая же. Оля оглянулась и вдруг спросила:
- А вы можете видеть своё будущее, в смысле - погадать себе? - и вдруг осеклась, смутилась, - Ой, извините, пожалуйста, я просто из любопытства, всё же не каждый день имеешь дело с такими особенными людьми. До свидания! Спасибо.
Катя попрощалась и, не ответив на вопрос, закрыла за гостьей дверь. Из комнаты опять раздался нетерпеливый стук.

26
............
 
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Rambler's Top100   Poetical world of Terenty
 


Возможности аппаратной косметологии | Надежные аккумуляторы от ведущих производителей | Химический пилинг для увядающей кожи