Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
РЕВНОСТЬ
 
Ночью ей не спалось. Нинель вставала, пила воду на кухне и даже курила на балконе, хотя курила вообще редко. Когда она опять забиралась под одеяло, озябшая и безо всякого желания спать, Владлен шевелился, обнимал ее, укутав общим одеялом, прижимался горячим животом к ее спине, спрашивал, все ли в порядке, и спал дальше. Нинель лежала тихо, чтобы не нарушить его сон, на какое-то время уплывала в миражи, но потом снова в груди что-то болезненно-тревожно вздрагивало, и женщина просыпалась. Она была изумлена и растеряна, тревога сдавливала ей горло, а абсурдность ситуации не давала сосредоточиться на мысли 'Что же теперь делать?'
Ее мучила ревность. Резкий, возможно впервые в жизни нахлынувший шквал ревности, несмотря на уже приличный возраст и два брака за спиной. Влад сладко посапывал, прижав ее к себе, как дети прижимают плюшевого мишку, с которым так хорошо засыпается. Нинель ревновала его бурно и необъяснимо, недавно и неожиданно, ревновала взахлеб.

- У тебя видик работает? - вечером неожиданно спросил Влад, перебирая на полке кассеты.
- Да, но он с причудами, может зажевать пленку. Мы редко смотрим после пары таких случаев, всё больше с компьютера, с дисков смотрим, что хочется. Сейчас все можно скачать из Интернета или купить.
- Не всё. Это - вряд ли, - улыбался мужчина, вертя в руках кассету с яркой наклейкой 'Домашнее' и с перечнем каких-то дат.
- Да, это точно. Такого не скачать. Это семейные хроники - утренники в детских садах, день рождения на природе, любительский спектакль в школе у старшей: Сто лет не смотрели. Это что-то вроде табу, из другой, прежней жизни. Той семьи уже нет. Таких людей уже нет. Все изменились до неузнаваемости. Некоторым сюжетам уже лет десять.
- А если я тебя попрошу показать мне хоть чуточку? Я же совсем не представляю, какой ты была раньше. Одним глазиком, а? Если тебе будет неприятно - мы сразу выключим.
Владлен просил так искренне, и любопытство его было так понятно, что Нинель, пожав плечами, махнула рукой:
- Да ставь, что уж: Гляну на себя-прежнюю, уже и забыла, какой была. Другая была совсем, тихая, домашняя, забитая какая-то. Женщиной себя не чувствовала. И постоять за себя не умела. Короче - нет ее больше. Кого жизнь не убила, того сделала сильнее!
Пока хозяйка говорила, в глубине души испытывая волнение перед встречей со своей прежней семейной жизнью, гость ловко разобрался с проводами и поставил кассету.
- Идем, усядемся на диване, посмотрим, бери пульт!- увлек он хозяйку к угловому дивану напротив телевизора.

Конечно, их впечатления были разными. Где-то в глубине ее души зашевелились старые осколки, и сжалось сердце от вида детей, когда те были еще маленькими, а она была им так нужна, и казалось, так будет всегда. Новогодний утренник в детском саду, младшая - Снежинка, читает стихи. Старшая в гуще зрителей, крупный план - во рту не хватает двух верхних зубов, но такая светлая улыбка! Изображение прыгает - Нинель снимала сама, взятой у друзей камерой, операторского опыта ноль. Весна, пикник с еще одной семьей в ботаническом саду. Сначала все идут с сумками по дорожкам в поисках места для привала. Ее муж снимает процессию: взрослые сознают, что в кадре, манерничают, дети, вырвавшись на свободу, не обращают внимания на камеру. Младшая показывает в объектив одуванчик на ножке полуметровой длины, хвастается. Но вдруг супер-ножка распадается на несколько коротких, папа из-за кадра называет ее врушкой, все смеются, идут дальше.
- Ой, какая хорошенькая, какая замечательная! - вдруг изумленно произносит Влад.
- Да, они тут такие славненькие, такие: так бы и затискала, - проглотив комок в горле, произносит Нинель.
- Да нет же! Ты хорошенькая, такая: не знаю, слов нет, какая замечательная, - изумленно говорит мужчина, не отрываясь от экрана.
Нинель удивленно поворачивает к нему лицо и прищуривается, разглядывая.
- Шутишь, да? - спрашивает она и вдруг с этого момента начинает видеть на экране и себя, - Да какая же хорошенькая?! Ты посмотри - как с креста снятая! Никакого блеска в глазах, какая-то потухшая, затравленная, мышь серая, жуть! Я столько сил положила, чтобы 'выдавить из себя раба', как сказал классик, а ты 'хорооошенькая'!..
- Да ты не понимаешь ничего!- отмахнулся Влад, - Это же: это же супер! Все мы родом оттуда! Риорита в действии! А это платье?! А носочки в босоножках! Девочка-женщина! Или женщина-девочка? Лолита! Аж сердце заколотилось, а ты говоришь! Дурак твой муж!

С последним утверждением Нинель спорить не стала, но сердце заколотилось и у нее. Правда, уже не от ностальгии по временам, когда всё, казалось, впереди, когда только набирались обороты достатка и строились амбициозные планы глав семей, рассевшихся на покрывале и лихо нарезавших колбасу, хлеб, огурцы-помидоры, зеленый лучок, а дети шалили и хохотали вокруг на траве, и никто не предполагал, куда заведет героев жизнь, как разойдутся их пути и какие кому предстоят испытания. Волна другого, неведомого ранее, чувства зародилась где-то на уровне сердца и ударила ей в голову, окрасив обычно бледные щеки румянцем.
- Ой, какая хорошенькая! - повторял Влад.
Нинель тихо встала и вышла из гостиной.
- Ты куда?
- Сейчас, сейчас вернусь.

Прикрыв за собой дверь, она стояла в полумраке коридора и смотрела в большое зеркало у входной двери. Стройный силуэт в джинсах и облегающей блузке, приличные часы на запястье, кулончик на шее, короткая стрижка. Нинель покачала головой, блеснули сережки, блеснули глаза. Поморгала, проглотила подкатившие слезы.
'Как же так?! - думала она, - Я столько лет: Я почти с того света: Сама себя перелепила и переделала. Я - другая! Я гордилась этим. Эта, другая Я - свободней, независимей и счастливей той, прежней. И здесь не соврешь, достаточно посмотреть в глаза. Иное самоощущение, ощущение себя Женщиной. Женщиной, которую уже не так просто свернуть в бараний рог, которой уже не внушить, что она без тебя пропадет. Как же так?! Да, она была мать во всём - добрая-домашняя-безответная терпила: Померла, бедняжка. Я вздыхала по ней и наращивала в себе качества, с которыми можно выжить и идти дальше. Я любила ее. Я ее помню. Но я же гордилась собой-новой?! И именно такую меня-новую Влад полюбил с первого взгляда! Хотя, и с тех пор уже сталько воды утекло. Да, тогда я была, наверное, только наполовину сегодняшней. Может, еще попахивала той? Но ведь он сам помог мне стать другой! Как же так?! Что ж теперь? Мой собственный призрак уводит у меня человека, который: Господи: Фантасмагория! Ситуация: Ладно бы - другая женщина: Как же так?'

Нинель тихо открыла электрический распределительный щиток между входной дверью и зеркальным шкафом и одним движением сбросила вниз все четыре тумблерка, обесточив квартиру.

- Ой, что это?!- раздалось из комнаты, - Нинуша, ты где?
- Опять, наверное, перегрузки, выбило. Я сейчас! На кухне свечи есть, я принесу, - ответила хозяйка, тихонько прикрывая металлическую дверцу и напряженно улыбаясь в темноте.

Остаток вечера прошел хорошо, романтично, при свечах, остатках вина и закусок, жаль, без музыки - тока-то не было! А когда он появился, все равно пора было спать. Разговоры о ретро-кино хозяйка быстро свернула, а гость из тактичности не возобновлял, подумав, что у нее всколыхнулось 'былое', но вид имел возбужденный и взволнованный.

Ночью ей не спалось. Нинель вставала, пила воду на кухне, курила на балконе и опять ложилась. Ее мучила ревность. Нинель ревновала бурно и необъяснимо, ревновала взахлеб, хотя мужчина, который спал, крепко обняв ее-сегодняшнюю, не был ее мужем. И более того - был мужем не её.

 
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Rambler's Top100   Poetical world of Terenty
 


Возможности аппаратной косметологии | Надежные аккумуляторы от ведущих производителей | Химический пилинг для увядающей кожи