Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ЗАПИСКИ БРОКЕРА
 
ЗАПИСКИ БРОКЕРА
(Под влиянием прессы, телевидения и веяний заграницы привычный широкий термин 'брокер' вытесняется в начале двадцать первого века новым малопривычным ещё словом 'риелтор', если речь идет о тружениках фронта недвижимости. Но пока новое слово приживается, в народе человек, оказывающий профессиональную помощь в операциях с недвижимостью, называется брокером.
Так и оставим в этих Записках)

1. АРТИСТ РАЗГОВОРНОГО ЖАНРА, или 28+1

- Чаю горячего или кофе сварить? - спросил хозяин квартиры, закрыв дверь за посетителями.
- Нет, спасибо, я поеду. Пока доберусь еще. Вечер уже.
- Мадам! Я же не ночевать вас приглашаю, а предлагаю горячий безалкогольный напиток, как допинг перед рывком обратно в заснеженный город. Ну так как?
- Ну тогда кофе, чтобы не уснуть по дороге. Спасибо.
- Ну вот! - немолодой хозяин квартиры потирает руки и хитро улыбается, - Оказывается, не всё потеряно! У меня еще получается женщин уговаривать!
- Да уж:- улыбаюсь обезоруживающей мужской откровенности.
- Проходите на кухню! Там и теплее, и уютней, хотя, профессор Преображенский настойчиво советовал готовить еду в кухне, а принимать в столовой, - делает пригласительный жест и пропускает меня вперед, прихрамывая, проходит следом и указывает на стул с плоской лоскутной подушечкой.
- Профессор советовал не читать за ужином советских газет! Кстати, а почему 'Мадам'?
- Не знаю, а вы предпочитаете обращение 'Мадемуазель'? - оглядывается через плечо, хитро улыбается из-за очков, ловко колдуя над бывалой металлической турочкой.
- Мадемуазель - разве что со спины и в темное время суток, знаете ли. Я имела в виду, почему вдруг в наших широтах и такое обращение? - удивляюсь с улыбкой.
- Ну: не знаю. Так вырвалось. Не успел перебрать в голове варианты типа 'пани', 'госпожа', 'фрау', 'товарищ', 'гражданочка' или 'женщина'. Хотя, Мадам - она конечно как-то покрепче должна быть, а вы - Мадамочка! - смеётся.
- Будете дразниться - уйду без кофе! И вообще - весовая категория брокера не влияет на результат процесса! - делаю вид, что обижаюсь, плохо скрывая улыбку.
- Ничуть не умаляя ваших расхваленных соседкой профдостоинств, смею предположить, что брокерами не рождаются. А вот что приводит самых разных людей в это дело, для меня загадка. Вот вам бы больше пошло сидеть в симпатичном офисе при полном наборе оргтехники, или нет - в художественном салоне, или нет - водить экскурсии для интуристов! Вот оно! Вы так рассказывали о моей квартире, что я, было, подумал, как в том мультике - 'такая корова нужна самому!' - смеется, наливает в чашечки кофе, ставит их на стол, пододвигает сахарницу и вазочку с печеньем.
- Спасибо, так вкусно пахнет. Рассказывать, как люди попадают в недвижимость - надо с утра начинать и много времени иметь. А по поводу экскурсий - это мы проходили. Правда, давно, в студенческие годы. Живые 'носители языка' в советское время в ВУЗах были редкостью, потому практика летом на обзорных экскурсиях по Киеву с интуристами - святое дело для повышения уровня и расширения кругозора!
- Агаааааааааа! Таки я не ошибся! Таки Мадамочка! - потирает руки, будто решил задачку, которая давно не давала покоя.
- Есть такой грех. Глаз у вас, на Мадамов, очевидно, наметан! Еще скажите, что вы тоже из тех же студентов?
- Неееет, я прожженный технарь. Но не без знания языков в необходимом для дела объёме. Бывал я в ваших Парижах и Ля Рошелях, но сейчас разъезжаю по германоговорящим странам, так уж сложилось. Хотя недавно был в Италии. Не бойтесь! Я не буду пытать вас фотками, где я на фоне. Самые яркие впечатления - от людей и их историй. Имею такую слабость. Чувствую, вас тоже от себе подобных не тошнит, раз вы взялись за такое дело?
- Да уж. Есть профессии, в которых аллергия на людей быстро поставит крест на желаемом результате, - соглашаюсь, киваю, смакую кофе, грея руки о чашку.
- Здается мне, что результат в данном случае не только вожделенные комиссионные? - подмигивает из-за очков и грозит пальцем.
- Сдаюсь! Вывели на чистую воду! Входя по долгу службы в разные дома, приглядываю потенциальных женихов! Пригляжу - подвергну отбору, получше - себе, а что останется, раздам подружкам! - смеюсь, уличённо развожу руками.
- Ээээ, Мадамочка! Так вы не там ищете! Вы меня спросите! Я вот недавно из Австрии попал на денек в Италию. И есть у меня оттуда интереснейшее наблюдение! У вас есть еще 5 минут? - смотрит на часы, потом на меня, понимая, что затравка уже проглочена.
- Ну, давайте наблюдение, никогда не знаешь, где Судьба-то бродит!
- Старые друзья в шутку называют меня 'Артист разговорного жанра', люблю я поделиться впечатлениями от жизни, а их хватает. Но для вас, Мадамочка, предвидя неоднократные встречи в будущем, для знакомства такая небольшая рассказка (пейзажи, погоду и исторические справки опускаю):
Коллеги-австрийцы пригласили меня провести уикенд в северной Италии, приграничной с южной Австрией. Там они расширяли мой кругозор до тех пор, пока не пришло время обеда. Ближайшая пиццерия нас вполне устроила. Сели, заказали, разговариваем, делимся впечатлениями. Городок небольшой, глаз на туристов наметан, обслуживают быстро, любезно. Для приличия официант на неплохом немецком спрашивает, откуда мы. Австрийцы представляют меня, как гостя из Украины и смотрят вопросительно в глаза официанту, нужно ли объяснять, где это на карте. Я уже готовлюсь напомнить 'Динамо-Киев', футболиста Шевченко, Чернобыль, но молодой мужчина улыбается и с акцентом произносит: 'Добрый дэнь! Смачного!' Я удивляюсь и радуюсь тому, что 'распространенье наше по планете' таки имеет место.
Через некоторое время под конец трапезы появляется немолодой полный итальянец, как оказалось - хозяин пиццерии. Спрашивает, понравилась ли еда, обслуживание, откуда именно украинский гость. Говорю - из Киева. Он кивает и на вполне понятном мне немецком говорит, что в этом городке довольно много моих соотечественников, но в основном с Западной Украины. Отвечаю, что, мол, в курсе, что едут люди на заработки, особенно женщины. После чего он сообщает:
- В наш городок приехало двадцать девять украинских семей. На работу. И знаете, случилось такое дело - осталась одна.
- Не понял? Остальные семьи уехали?
- Ну, как вам сказать, - говорит пиццериец с непонятной заминкой, - кто уехал, кто остался, но семья осталась одна.
- Не очень понимаю.
- У вас замечательные женщины в стране. Трудолюбивые, добрые, отзывчивые, хозяйственные, великодушные, умные, и при всех этих достоинствах - еще и красивые! А вы привыкли принимать это, как должное, и, наверное, не умеете их ценить. Теперь понимаете?
- Начинаю понимать. Но пропорция очень уж яркая. Тут возникает вопрос, не почему распалось двадцать восемь семей, а почему двадцать девятая устояла?!
На это добродушный толстяк разводит руками и продолжает:
- Городок небольшой, всё на виду. И когда проще, сложнее ли, но семьи начали разваливаться, женщины оставались тут или перебирались в другие места в пределах Италии, а экс-мужья либо уезжали на родину, либо находили себе работу, уже в другом семейном статусе, Двадцать Девятый не стал ждать, когда придет его черед (правда, ни он, ни кто другой тогда не знали, что он 'Двадцать Девятый'). Он просто сказал жене: 'Маричка, мне терять нечего. Ты знаешь, как никто, мне чужого не надо, но и своего не отдам! И ты же знаешь, как никто, что дома я уже срок мотал, не как дурной карманник, а потому что кулак иногда восстанавливает справедливость, хоть власти этого и не понимают. Так что знай: если что - убью обоих!' Ту же мысль он донес до булочника и местной молочницы, и этого хватило.
Итальянец поучительно поднял вверх пухленький палец, и стало непонятно, на чьей он стороне - собратьев ли, способных оценить наших фемин, или таки на стороне решительного и властного пришельца.
- А я, Мадамочка, подумал - а может, там просто была любовь? Кстати, официант оказался сыном хозяина и мужем одной из двадцати восьми. Так что - продавайте недвижимость в Италии! Это безмерно повысит ваш улов во всех отношениях!
- Ну, я подумаю. Вот наше с вами дело разрулю, и сразу за билетами. Хотя я знаю примеры движения наших дам оттуда обратно. А история занятная, неожиданная. Может, легенда местная для туристов? Хотя, в жизни бывает такое - ни книжкам, ни сериалам не снилось, у меня что ни клиент, то история. Спасибо, Юрий Михалыч, за кофе и притчу. Пора мне из Италии да в снежный Киев! Появится еще кто на просмотр - позвоню.


2. НЕ НА ТУ НАПАЛИ, МАЛЬЧИКИ, или АНГЕЛ МОЙ:

Выхожу из подъезда, машина ждет под фонарем. И это приятно. Снег уже не идет, обметать не надо. Пикаю сигнализацией, открываю дверцу. Сажусь, завожу, пристегиваюсь - 'помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела!' Включаю фары. Панельку приемника достаю из-под подушечки, на которой сижу для повышения обзорности. Всё по местам. Вставляю диск повеселее, Глюкоза поёт, балуется девочка. Ну, как сказал Гагарин, 'Поехали!'
- Ангел мой, иди со мной! Ты впереди, я за тобой.

Мороза большого нет, под колесами грязная каша - печальная участь беспечных снежинок, не знавших ПДД. Фонари. Фары встречных машин. Вечерняя 'пробка' уже рассосалась, город успокаивается, хотя машин еще много. Маршрут знакомый, но расслабляться нельзя. День был какой-то длинный и утомительный. Утром БТИ, о котором отдельный роман надо писать, брокеры от этой аббревиатуры вздрагивают и поднимают глаза к небу. Потом - ЖЭК, это попроще, это младший брат БТИ. Очередь, справочка, информация по квартире, прописаны-выписаны, куда, когда, зачем, навсегда или на зону, в армию или временно на учебу в другой город. Потом парочка просмотров. Утром йогурт и кофе. По дороге - под светофором шоколадка из бардачка. Бутерброд в кафе с коллегой при передаче справок и обсуждении предстоящей сделки. Кофе с печеньками у 'артиста разговорного жанра'. Есть не хочется. Упасть бы, спрятаться от людей и полежать в тишине, в темноте, 'зависнуть' ненадолго бы:
Звонит мобильный.
- Мам! Ну ты скоро? Я картошечки пожарила, салатик сделала:
- Еду, котя, еду. Минут пятнадцать и буду, машинку поставлю и приду, начинай сама, если голодная, чмок!
Эх, хорошо! Нет, ну правда - хорошо же! Еще жалуюсь иногда. Совести нет. Жизнь удалась! Обижаться не на кого. А если кто и пнул больно, то, может, только для того, чтобы подправить мне траекторию или чему научить. И спасибо им. Всем спасибо!

Дом близко, два квартала. Всё же немало машин еще. Предпоследний светофор. Красный свет. Впереди справа гастроном. Нет, не заеду, сил нет, всё завтра. Домой! Трогаюсь от светофора, разгоняюсь, и вдруг стоявшая у правой бровки машина резко начинает выруливать на мою полосу, одновременно включая сигнал поворота.
Сигналю, притормаживаю, беру левее, сознавая, что и сзади, и слева тоже идут машины, а впереди пространство сужается. Скрежет по правому борту. Стоп машина. Приехали! Кровь бьет в виски, руки дрожат.
'Без паники! Бывает хуже. Казлыыы:'
Включаю аварийки. Выхожу из машины. Из поцеловавшей меня тоже выходит. Конечно, мужчина. Смотрим на машины, друг на друга. Ущерб не критичный, но неприятный. В голове варианты. И тут он допускает ошибку. Он начинает на меня орать:
- Ты чтооооооо! Ты куда леееезешь?! Я же мигал поворооооотом! Ты мне заплаааатишь за бааампер!
Вот это он зря. Абсолютно не понимая, откуда оно взялось (может, опыт работы с подростками, где каждый день взрослый проходит 'проверку на вшивость', может, включился шоконавигатор, а может, я просто больше никому не позволяю на себя орать), но я упираю руки в бока и по возможности не менее грозным голосом отвечаю:
- Ты чё орешь?! Ты кинулся мне под колеса, помял мне дверь и ты еще и орешь?! Ты включил поворот, так я должна была взлететь?! Вызывай ГАИ! Будем акт составлять, у меня страховка!
Гражданин не ожидал. Но сразу не сдался. Помахав руками, он вызвал из машины еще двух мужчин-пассажиров и продолжил орать:
- Шо ты гонишь?! У меня двое свидетелей, а ты одна! Ты и виновата!
- Не на ту напали, мальчики! У тебя двое свидетелей? А я одна? Канэшна! Но сейчас мы будем вызывать ГАИ. И они разберутся, кто виноват! - достаю мобилку и лихорадочно думаю, как же это ГАИ вызывают-то?
За нами на сузившейся улице образовалась пробка, машины объезжают, водители и пассажиры любопытствуют из окон, много ли крови, и едут дальше. Длится всё это, наверное, пару минут, но кажется, очень долго. Вдруг в руке звонит мобильный.
- Маааа! Ну ты где?
- Я задерживаюсь. Ешь сама. Меня стукнули, вызываю ГАИ.
- Ёклмн! Ты в порядке? Целая? Ты где?
- В порядке. Тут, рядом, возле гастронома, сиди дома, позвоню.
И вдруг я вижу, что водитель и 'свидетели' кидаются в свою машину.
- Эй, придурки! Вы куда?! А пообщаться с ментами?!
- Некогда нам! Сама общайся!
И ребята дают по газам: Память на цифры у меня не очень, но я таки запоминаю номер, и марку машины. Сажусь в свою и бегом записываю всё на длинном чеке из супермаркета, валявшемся в бардачке. Руки трясутся. В висках стучит. Опять беру мобилку, вспоминаю, что прямо на букву 'А' записан номер аварийного комиссара из страховой компании. Уж он-то знает, что делать. И он таки знает.

Через пару минут в окно правой дверки стучат. Дочка примчалась создать группу поддержки.
- Мааа? А кто тебя, а?
- Сбежали:
- Вот казлы! Ну, ты не расстраивайся, я посмотрела, там не очень, ездить-то не мешает!
- Угу.
- Ментов вызвала?
- И страхового комиссара.
- Номер записала?
- Да.
- Молодец! А какая машина была?
- BMW старая.
- А какого цвета?
- Не помню.
- Не расстраивайся! Всё хорошо. А ты ангела просила, когда трогалась? - смотрит недоверчиво.
- Да.
- Ну, тогда скажи ему спасибо, могло же быть хуже!
- Спасибо.
- Есть хочешь? Я тебе бегом бутер сделала. Кофе не успела, но могу заскочить в гастроном, там автомат есть, а?
И тут потекли слезы. От обиды. От усталости. От благодарности Ангелу 'там' и земному доморощенному тут. Оказалось, орать на меня нельзя, но и жалеть, наверное, тоже.

Пошел снег. Мы сидели под фонарями в машине, перегородившей часть улицы, мигали аварийными огнями, шуршали 'дворниками', нас объезжали большие и малые авто, понимая, что на дороге бывает всякое. С кем не бывает?
Жизнь таки удалась. Грех обижаться. А если кто и пнул больно, то, может, только для того, чтобы подправить мне траекторию и преподнести еще один урок. Всем спасибо!



3. АЛЛО, ИЗВИНИТЕ, или ПО-НЕДЕЛЬНИКИ.

Небольшая комната в агентстве недвижимости, в которой кучкуются брокеры по продажам, когда оказываются на фирме, и в которой с девяти до шести работают брокеры по аренде, когда не уходят на просмотры.
Шесть столов, шесть телефонов, шесть компьютеров с мониторами не первой юности. Электрочайник на тумбочке, несколько чашек, большая карта города на стене, печальный пожилой рождественник на подоконнике.
- Алло! Здравствуйте, извините, а вы квартиру не сдаете? - тихим, виновато-робким голосом спрашивает у телефонной трубки хрупкая кудрявая девушка, ссутулившись над столом и прикрыв трубку ладошкой, - Нет? Уже сдали? А на сколько сдали? На год? Ну, извините.
Она вздыхает, что-то отмечает в таблице на экране и опять набирает номер. Девушку зовут Галя. Ей нужны деньги. Она - студентка-заочница, не киевлянка. Живет с подругой на съемной квартире. Добрейший человек. Но без денег трудно. По чьему-то совету решила идти в недвижимость. Тут, говорят, деньги гребут, только лопаты успевай менять - ломаются от нагрузок.
Сижу неподалеку, пишу своё, тоже звоню в поиске квартиры для клиента, назначаю просмотры, веду записи, иногда принимаю звонки, отвечаю на вопросы. В комнате еще три человека, то говорят между собой, то отвечают по мобилкам, тоже кому-то звонят - рабочий процесс.
Из общего звукового фона опять доносится тоном провинившегося школьника:
- Алло! Здравствуйте, а вы квартиру не сдаете? Нет? Вообще не сдаете? А почему она в рекламе? Год назад сдавали? Ну, извините, не ругайтесь, - Галя обводит глазами комнату, ища поддержки, - Вот, кричат, что достали их уже:
- Бывает. Не расстраивайся, - утешаю её, и жалко становится, будто это моя дочка сидит и монотонно полдня обзванивает быстро стареющую базу квартир, а сама понимаю, что заработать она здесь сможет нескоро, да и то - по случайности.
- Алло! Здравствуйте, извините: Уже? Давно? Конечно, какая разница, извините: - поднимает на меня глаза, полные слез.
Сотрудники вышли покурить. В комнате тихо. Только жужжат компьютеры. Жалко девчонку. С каждым неудачным звонком она будто сжимается, уменьшается в размере, еще чуть и расплачется. Вспоминаю, как я пришла сюда, смотрела-слушала, что происходит, как люди работают, и мало что понимала в первые дни. И так хотелось поскорее результат, ну хоть какой-то, хоть 10 долларов!
- Галь, у тебя сестры-братья есть?
- А что?
- Есть или нет?
- Брат есть.
- Старший или младший?
- Младший, а что? - осторожно так отвечает, недоверчиво.
- Галь, а ты с ним никогда не ссорилась, ничего не доказывала или не просила сделать, но чтобы сделал наверняка, не подвел?
- Нуу: бывало иногда, мы даже дрались в детстве, а что?
- А ты не можешь вспомнить, как это - говорить с кем-то и не бояться его?
После небольшого колебания девушка смотрит на меня, как на человека, предлагающего первокласснику сигарету.
- А что - разве обязательно кричать? Я же на работе:
- Не кричать. А набрать воздуха полные легкие, улыбнуться себе и спросить, будто там твой брат, или мама, или подруга хорошая, а ты им хочешь помочь: 'Добрый день! Скажите, вы квартиру сдаете? А мы как раз ищем! Расскажите, что там у вас хорошего?'
- Да? - в замешательстве, - А улыбаться обязательно?
- Желательно. И еще - не спрашивай 'НЕ сдаете?', а то так и хочется ответить - 'НЕ сдаем!'
- А если опять сдана, и будут недовольны?
- А ты не принимай на свой счет. Это твоя работа, в конце концов, чего ты боишься? Ты же не перед студентами лекцию читаешь, и не перед концертным залом поешь. Всех дел - один незнакомый голос где-то в дырочке трубки! ОК?
Галя недоверчиво кивает.

На следующий день меня в офисе не было, вечером звонит домой не такой уж робкий, но очень знакомый голос:
- Здравствуйте! Это Галя. Вас сегодня не было, я звоню попрощаться. Не смогу я там. Я вчера всё-таки вызвонила для этой девушки квартиру. Договорилась со всеми, поехала через весь Киев на просмотр, а там такое:
- Какое?
- Ну, хозяин такой:
- Какой?
И тут её прорвало, она заговорила быстро, энергично и возмущенно:
- Да больной на голову, гад! Говорит - это моя квартира, собственная, я её сдаю недорого, но у меня есть условия - девушка тут будет жить, а я буду приходить к ней раз в неделю по понедельникам в гости, ну ты меня понимаешь, говорит. Она меня будет встречать ужином, может, иногда мне что-нибудь постирает, ну и это:, сами понимаете. Остальное время, говорит, я её беспокоить не буду, но в назначенный день - будь добра!
- Дааа: Сдается квартира с маньяком! Ну а ты ему что? Вернее, девушка-то что?
- Девушка его выматерила и рванула из квартиры. А я так растерялась, что стою в дверях.
- И?
- Говорю - Ну, вы, мужчина, вообще уже: А он мне - А думаешь, не найдется приезжих, которые с радостью? И что такого? Я же недорого прошу за аренду, относительно. Так что - ищи мне другую. Ты квартиру видела, условия знаешь. Найдешь - с меня коньяк!
- Ну вот, уже прогресс, - шучу я, - взятки коньяком!
- Ой, Юля Петровна, он меня так достал, я будто очнулась, и говорю: Да пошел ты, козел! Вышла и дверью грюкнула!
- Фуууу, как невежливо! - смеюсь я, - А ты, оказывается, когда не боишься, так очень даже адекватно реагируешь!
- А то! Я как подумала, что мы с подругой тоже квартиру снимаем, и вдруг бы нам предложили такой цирк раз в неделю, такое зло взяло: Я, собственно, зачем звоню - я попрощаться. Не смогу я там. Мне деньги нужны регулярные, а тут пока дождешься, пока выбегаешь, а жить-то на что? Я после того просмотра зашла в супермаркет и договорилась там работать консультантом-продавцом чайного ряда. Чуть подучусь сначала. Так что - приходите!
- Ладно, может, оно и к лучшему. Наверное, не зря тебе в начале карьеры такой случай выпал. Может, это вроде дорожного знака было. А за чаем приду. Только не бойся покупателей. Ты же им помочь хочешь. И про брата вспоминай! ОК?
- ОК! Спасибо вам!
- Удачи тебе!
Вешаю трубку. Да, трудно сейчас молодым пробиваться: Но кто не сломается - выживет. Эта уже не сломается. 'По-недельники' в нагрузку покупать не станет. Надо было телефон этого оригинала спросить. Сходила бы к нему на фальш-просмотр. В глаза посмотреть. Да черт с ним! Там, 'наверху', разберутся.



4. СТРАННЫЕ ПРИМЕТЫ, или У НАС НА ДНЕ

- Юрий Михалыч! Здравствуйте! Сегодня на семь вечера можно к вам со смотрителями? Нет, уборку не надо, не суетитесь. Золото-бриллианты уберите с видных мест, и хватит. Примете? Ну, до встречи!

Вечер. Жду у первого подъезда, где обычно брокеры-посредники назначают друг другу встречи. Зимний день короткий, хоть и увеличивается понемногу. Притопываю, поглядываю вокруг. Вдруг поднимаю глаза и вижу тонюсенький молодой месяц на почти черном небе. По давнишней привычке прикидываю - что у меня в руках и в карманах. Сумочка, в ней кошелек, в кармане ключи от квартиры, машины. Неплохо. А! В сумочке еще конфеты есть! Всё! На ближайший месяц сытая и даже сладкая жизнь обеспечена!
- Не вы ждете на просмотр? - подходит женщина, в которой можно узнать коллегу, и с ней еще двое, наверное, немолодая супружеская пара.
- Ой, да, я. Отвлеклась, не заметила вас. Идёмте.
Заходим в подъезд, поднимаемся на лифте на нужный этаж. Посетители молчат, выглядят напряженными и не слишком увлеченными процессом поиска себе новой квартиры.
- Юрий Михалыч! Здравствуйте, мы к вам.
- Проходите! Не разувайтесь, вытирайте ноги. Говорят - разуваться на просмотре - плохая примета - сделки не будет. Садиться, кстати, тоже нельзя, да, Юля Петровна? - улыбается с порога мой 'артист разговорного жанра'.
Вожу посетителей по квартире, показываю, рассказываю. О параметрах, возрасте дома, ремонте, соседях, кодовых замках, консьержках, инфраструктуре района. Отвечаю о документах, праве собственности, прописанных, о том, как скоро хозяева готовы освободить квартиру, есть ли долги по оплатам и т.д., и т.п. Вопросы задает брокер покупателей, а они сами ходят, как в рот воды набрали, и реагируют не очень адекватно. Чтобы лучше понять их реакцию, задаю вопрос:
- Вы уже определились, что ищете? Смотрели что-нибудь до этой квартиры?
Брокер опускает глаза, а предполагаемый глава семейства гневно декламирует:
- Мы определииились! Мы определились, что им нужна двушка, а меня запрут в сарай какой-нибудь и фигу на дорожку покажут!
- Женя, уймись, Женя, люди же! - затравленно говорит женщина и разводит руками, будто извиняясь.
- Пойдемте! Нечего тут смотреть! Вы просто смерти моей хотите и всё для этого делаете! А мы ещё посмотрим, кто кого! - гремит посетитель и демонстративно выходит из квартиры. Женщина извиняется и спешит за ним. Брокер тоже извиняется и тоже выходит. Из коридора доносится всё тот же негодующий голос.
Да, не позавидуешь ей. И ведь водит их, водит, наверное, не первый раз такое слышит, а шансов угодить всем очень мало. И работу делает, время-деньги-нервы тратит, а результат будет ли еще? Стою, глядя на закрывшуюся дверь, понимаю, что пустой прогон. Ну, бывает. Но не от этого противно на душе, а от мысли, что если здоровенный мужчина при посторонних так поливает женщину своим негативом, что и остальным хватает, то что же он без свидетелей-то творит?
- Мадамочка, не огорчайтесь. Ну, бывает. Люди всякие попадаются.
- Господи, и как она с ним не боится одна дома оставаться? Он же ее конкретно на испуг берет, мурло такое.
- Наверное, знает, что отпора не дадут. Хотя, человек может долго терпеть-терпеть, а потом терпение-то и лопнет. Когда критическая масса будет достигнута. Чаю? Кофе? Коньяка для снятия стресса?
- Ой, спасибо. Сегодня нет. Надо ехать. Хорошо, что прошлый раз кофе без коньяка был, а то бы ГАИ и страховики сильно призадумались, верить мне или нет, - шучу я в ответ.
- Да, досталось вам. Ну, ничего, главное - сами целы. Нас бьют, а мы крепчаем! Вот вы уже на вид куда крепче, чем прошлый раз! - смеется, и я улыбаюсь в ответ, отвлекаясь от неприятного просмотра.
Извиняюсь, прощаюсь, выхожу, спускаюсь вниз. На крыльце подъезда стоит и курит коллега. Покупатели уехали жить свою жизнь дальше.
- Не расстраивайтесь. Бывает. Такая наша работа. Вам куда ехать? Я на машине.
- До какого-нибудь метро. Вы сами-то куда едете?
- Я на Оболонь.
- В десятку! Мне туда же. Вот спасибо вам! Хоть в конце дня призовая игра выпала, а то уже ни сил, ни нервов.
Сели, едем, разговариваем. Вернее, она выдает длинный монолог, иногда риторически спрашивая: 'Представляете?!'
И оказывается, что клиенты вовсе не муж и жена, а одинокий немолодой брат и тоже одинокая и немолодая, но с двумя детьми, сестра, которым вместе не житьё. И решили они разменять старую хорошую, но запущенную квартиру 'сталинку' у метро на двушку и однушку, хоть где, лишь бы разъехаться. И носится брокер по городу, то их квартиру рекламирует, показывает, то им взамен ищет, а в результате - одни нервы и пустые прогоны, и каждый просмотр - скандал. Но много сил и денег вложено уже, и времени, и хочется 'дожать'. И так трудно это выдержать, а надо еще и этикет соблюдать:
Я понимающе киваю, поддакиваю, пытаюсь ее утешить, а что тут скажешь?
- Знаете, - продолжает попутчица, - у нас недавно была встреча одноклассников, двадцать пять лет выпуска. Так здорово было всех повидать! Но я не об этом. Парень один, ну, такой парень, как я, все мы там 'девочки-мальчики' были, так вот - он когда узнал, чем я теперь занимаюсь, говорит мне: 'Я от тебя такого не ожидал, Наташка! Ты у нас такая была звезда! Активистка, комсомолка, отличница, а пошла в брокеры. Опустилась на дно жизни!'
- Нормально! А вы же ему что? - реагирую я.
- Не помню, что-то стала говорить, что в жизни бы не пошла, если бы не стал вопрос после развода самой на жизнь зарабатывать и себе и детям. Вот и думаю с тех пор, особенно после таких просмотров - и что я на этом Дне делаю?
- Да, неожиданный поворот. Хотя, конечно, кто сейчас серьезно относится к нашей работе? Особенно, если не пришлось сталкиваться. Или если пришлось, да неудачно. Слава о брокерах поганая. Обидно конечно.
- А вот вы что бы ему ответили?
- Я? Я бы ответила, - улыбаюсь и развожу руками, на миг отпустив руль, - что на нашем 'Дне' встречаются прекрасные люди и в больших количествах! И есть у меня множество примеров. Вот, например, знаю женщину, которая в начале непростых девяностых оставила преподавательскую работу в ВУЗе, где трудилась после института вместе с мужем, бывшим однокурсником, и ушла в недвижимость. Потому что семью надо было кормить. И, знаете, до сих пор её двигает, недвижимость эту. И всех кормит. И при этом всех своих любит, балует и не ропщет.
- А муж её?
- Что муж? Работает там же. Преподает, в смысле. Диссертацию защитил. Жену любит. Все сыты-одеты. С машиной. Трудные времена позади. Что еще надо для женского счастья? - говорю я, хотя в глубине души всё же имею сомнения.
- Ой, а мне уже выходить! Спасибо вам, доехали, и не заметила! Не буду больше про Дно думать. Не Дно красит человека! До свидания! - берется за ручку дверки, чтобы выйти, - Ой! Смотрите, какой месяц красивый! Тоненький, как нарисованный!
- А у вас деньги с собой есть?
- Есть немного: - оглядывается огорошено, думает, наверное, что я за проезд хочу взять.
- А сладкое в сумочке? - смотрит с ещё меньшим пониманием момента, - Есть?
- Ну: пара мандаринов детям, а что?
- Ничего. Значит, всё здорово! Будете целый месяц и при деньгах, и при витаминах! Примета такая! Не знали? - смеюсь я и машу рукой на прощание.
Она тоже смеётся и выходит из машины. А я еду дальше и думаю, что конфеты нужно носить с собой всегда. А то за этим новолунием не уследишь!


5. 'ВОЕНВРАЧ', или О ПОДВИГАХ ПЕРМАНЕНТНЫХ И РАЗОВЫХ

Недавно старые друзья попросили помочь продать однокомнатную квартиру их знакомых в непрестижном районе. Работа, вроде, несложная - одна сделка, ничего не покупается взамен, 'чистая продажа', как говорят. Сделай рекламу, покатайся попоказывай, найди покупателя, проверь документы, подготовь сделку и, вроде, всё.
Но трудность оказалась в том, что пожилой хозяин квартиры лежит в ней закрытый, парализованный после инсульта, произошедшего от погашения жизненных трагедий и неурядиц обильным алкоголем. У бывшей жены своя жизнь, а ухаживает за ним сестра - золотой человек, редкая труженица, но живет в другом городе, километров 250 от Киева. И несколько лет подряд она ездит два-три раза в неделю электричкой в столицу. Покупает еду, готовит, убирает, моет, переодевает его, оставляет кастрюльки, хлеб, питьё и обратно, потому что там тоже семья, муж, дети, внуки, огород. Больной, пока так-сяк передвигался с палочкой по квартире, и слышать не хотел о переезде, а как слег, пришлось решаться - продавать квартиру и покупать ему там, в областном центре рядом с сестрой.
Родные привозят к продавцу нотариуса, делают доверенность на моё имя, и я начинаю собирать справки. Собираю и думаю - а как же эту квартиру показывать? Дают мне комплект ключей, доверяя таким образом в любое время приходить, приводить, показывать, не очень обращая внимание на лежащего и не всегда адекватно реагирующего хозяина. Но как объяснить покупателям, что сделка не криминальная? И как их водить 'технически', если стоять в квартире больше одной минуты сложно, ибо запах в квартире въелся такой, что бежать охота, не доглядев до конца. Хотя, если абстрагироваться, то квартира и ничего на такую цену:
Но и тут складывается, как надо. Мир тесен, и оказывается, знакомые других знакомых, переезжают в Киев и ищут относительно недорогое жильё, чтобы 'зацепиться'. Свожу интересы, показываю, извиняясь за 'комфорт', договариваемся, назначаем день сделки, работа движется.
Всё это время общаюсь с сестрой хозяина по мобильному, рассказываю, как идут дела. Она в свою очередь активно ищет квартиру возле себя, чтобы было, куда перевезти брата. Слушаю её и думаю - сколько же сил, терпения, любви в этой хрупкой немолодой женщине?! Да выдержит ли мужчина такую жизнь?! И никакого раздражения, обид, упреков. Наоборот: 'Это же Брат! Мы же вместе выросли!'
Дошло до сделки. Нотариуса однозначно надо привозить на дом - хозяин квартиры не транспортабелен. Покупатели вдруг вспоминают, что у их знакомого есть приятельница нотариус, мол, со своими проще. Созваниваюсь с ней, объясняю, что всё будет оплачено, надо выехать на квартиру. Соглашается.
Накануне сделки подвожу все бумаги ей в офис, чтобы Договор купли-продажи подготовили заранее. Нотариус, лет слегка за тридцать, симпатичная, деловая женщина, офис хорошо экипированный, модный офис почти в центре. Знакомимся, общаемся, объясняю ситуацию. Согласна. Назначаем время. Прощаемся. В конце разговора даю свою визитку. Взглянув на неё, нотариус удивленно поднимает на меня глаза и резко отводит взгляд, спрятав его в кипе бумаг на столе. Я улыбаюсь и прощаюсь еще раз.

День сделки.
Действующие лица, кроме меня:
Продавец - лежит под одеялом в стеганой фуфайке в полутемной комнате с закрытыми шторами, запаха, очевидно, уже не чувствует, на ситуацию почти не реагирует.
Сестра Продавца, Вера Ивановна - проснулась в четыре утра, приехала электричкой, волнуется, хлопочет, перед всеми извиняется за неудобства.
Зять Веры Ивановны - приехал с ней для поддержки, курит в коридоре возле лифта, в событиях практически не участвует.
Покупатель - молодой человек лет двадцати пяти, тоже курит в коридоре в ожидании.
Мать покупателя - женщина средних лет, очень волнуется, ходит с документами в руках по длинному коридору туда-сюда, в квартиру не заходит.
Все ждут нотариуса. Открываются двери лифта - появляется подчеркнуто-деловая хрупкая симпатичная женщина с ноутбуком.
- Здравствуйте, ждем вас, - говорю я, так как одна знаю её в лицо.
- Здравствуйте! Где квартира? Где хозяин? - спрашивает нотариус и с недоумением смотрит на людей, которые бродят по коридору.
- Пройдемте, я вам покажу, - говорю я и иду к открытой двери квартиры.
Нотариус движется за мной, не очень понимая специфики момента, входит в полумрак помещения, задыхается его ароматом, видит лежащего укутанного хозяина и растерянно оглядывается на меня. Мы выходим в коридор, следом поспешно выходит сестра хозяина и, извиняясь, рассказывает о причинах продажи и такого положения дел здесь. Нотариус стоит в оцепенении, соображая, что делать, потом задает вопрос:
- А он хоть понимает, что происходит?
- Да, конечно! - говорит Вера Ивановна, можете у него спросить. Вот все документы, паспорт его, справки.
Нотариус набирает воздуха в легкие, открывает дверь и входит в квартиру. Задав пару вопросов продавцу, она всё же признает его дееспособным, хоть и лежачим, опять эвакуируется в общественный коридор и растерянно звонит кому-то с мобильного посоветоваться.
Я понимаю, что пора брать дело в свои руки и прошу мужчин вынести кухонный стол и пару стульев в коридор. Они устанавливают всё это на пятачке возле лифта, благо время дневное, и движения в подъезде нет. Раскладываю справки, документы, паспорта по столу. Нотариус смотрит на все эти декорации, явно впервые переживая такой опыт.
- Что делать? говорю я, - Сегодня вам придется работать, как военврачу - оперировать в полевых условиях.
Аккуратненькая, стильная нотариус усаживается возле лифта на ободранную табуретку, устанавливает ноутбук на столе, достает подготовленный Договор и дает покупателям прочесть его, копию сестра относит продавцу, сама ему читает, объясняя, о чем речь. Дело идёт быстро, все согласны, проверяются справки, наступает момент подписания Договора. Покупатели подписывают. Нотариус, набрав воздуха, заходит в комнату, где уже горит свет и открыты шторы. Продавцу в руку вкладывают ручку, под Договор подкладывают картонку, он лежа подписывает, как может, и ставит подпись в журнале регистрации договоров.
Действие опять переходит в коридор, где передаются и пересчитываются деньги, идут расчеты с нотариусом за услуги и выезд, с брокером за услуги, тысячный раз извиняется и благодарит всех Вера Ивановна, все расшаркиваются, обсуждают процедуру освобождения квартиры и передачи ключей. Прощаемся. Вдвоём с нотариусом заходим в лифт и спускаемся. Я развожу руками:
- Извините. Такая уж ситуация. Всё равно надо решать. Люди-то хорошие, сестра его - просто великомученица, столько отъездить к нему - впору памятник ставить. Ему, может, и всё равно, где лежать, а ей хоть легче будет ухаживать. Не волнуйтесь, на улице он не окажется, уже квартиру нашли, задаток дали, договорились, как его перевезти. Спасибо вам! А опыт полевой хирургии вам тоже в копилке сгодится.
Она нерешительно улыбается, кивает, предлагает обращаться, если что надо.
- Подвезти вас? - спрашиваю.
- Нет, спасибо, меня ждет такси. Всё оплачено.
- Ну, тогда еще раз спасибо. Желаю удачи!
Минута замешательства. И вдруг она говорит, уже сделав несколько шагов к машине:
- Вы знаете, кто меня попросил заняться этим делом?
- Да. Мой бывший муж. Мир тесен, а у него много знакомых : нотариусов, - улыбаюсь я, - Не напрягайтесь, он мужчина свободный, я не в претензии.
- Я вас не так представляла, - говорит она.
- Я вас тоже. Вы очень милая. И компетентная к тому же. Желаю удачи!
- Вы не так поняли. Ничего нет. Это всё давно было.
- Не напрягайтесь, военврач! Не актуально. Всё хорошо. Главное - дело сделано, мы с вами помогли хорошим людям.
Вдруг на крыльцо выбегает Вера Ивановна:
- Ой, хорошо, что не уехали! Я так затуркалась, забыла! - и вручает нам с нотариусом по пакету, в которых по бутылке шампанского и по коробке конфет.
Мы отнекиваемся, но она непреклонна:
- Вы нам так помогли! Дай вам Бог здоровья и счастья!

Две машины покидают двор и разъезжаются в разные стороны, а Вера Ивановна ещё стоит на крыльце подъезда и машет нам натруженными руками. Добрейшая женщина. Из простых, надежных и настоящих. На которых всё и держится в жизни. Мужчина не выдержит. Его дело - подвиг разовый!


6. 'ФЕРБОТЕН', или ОБ ЭФФЕКТИВНОСТИ МЕТОДОВ

Юрий Михайлович, или Артист разговорного жанра, как оправданно называли его друзья, пошел мне навстречу от подъезда.
- Здравствуйте! Это я опоздала или вы заранее?
- Не волнуйтесь, мадамочка! Это я не рассчитал и явился с запасом. Я уже обошел дом вокруг, поглядел, что за район, вроде, все неплохо. В подъезд заглянул, грязноват, конечно, но:
- Ну, пойдемте. Глянем, что нам покажут, - говорю я, окинув взглядом дом, определив его серию и приблизительный возраст.
Подъезд, и правда, исцарапан, изрисован и не слишком свеж, но лифт - на удивление новый и чистый, это дает надежду на грядущий ремонт подъезда.
Дверь открывает хорошей упитанности женщина лет тридцати пяти в цветастом халате, и мы дружно вдыхаем запах борща и фаршированного перца.
Из комнаты выходит тоже нехрупкого сложения мужчина, в котором можно предположить по стрижке то ли милиционера, то ли прапорщика. Взглянув на обоих, думаю о зависимости комплекции членов семьи от кулинарных способностей хозяйки.
Квартира обставлена небогато, но все ладно, крепко, по-хозяйски и аккуратно. На подоконнике и на подставке у окна множество вазонов с растениями, что тоже говорит о хозяевах и атмосфере в доме.
Осмотр длится недолго, в квартире видна и мужская, и женская рука. Не 'евро', но и не 'убитая' квартира, как после почивших от долгой болезни старичков или еще здравствующих алкашей.
Короткая беседа с хозяевами, просмотр документов, вопросы по поводу продажи и планов на будущее. Хозяева отвечают вдвоем, доброжелательно и бойко, перебивая друг друга и борясь за право высказаться, все показать, рассказать, похвастаться своим вкладом в жилище.
С виду они простые и очень похожие, смешные в своих перепалках и борьбе за власть в доме. Продают эту квартиру, чтобы купить участок за городом, а может, полдома, на сколько хватит - хочется природы, земли и грядочек. А сошлись они не так уж давно, и каждый к этому времени уже заработал себе по однокомнатной - он в милиции, а она, приехав в Киев и много лет отработав дворником. Теперь на рынке стоит. Пожили, пригляделись друг к другу, расписались, одну квартиру решили оставить себе, а эту продают.
История вполне правдоподобная, хозяева - крепко стоящие в своей нише новые киевляне с генетической тягой к земле - представляют пару колоритную, живую, где намешано и любви, и ревности, и борьбы за первенство. О последнем говорит загримированный зеленоватый синяк под глазом пышногрудой хозяйки.
В этой маленькой квартирке кипит и вкусно пахнет жизнь, простая и незамысловатая.

Благодарим хозяев за просмотр, обещаем перезвонить и выходим в коридор. Смотрю на часы - надо торопиться по второму адресу:
- Успеем, тут недалеко.
- Слушаюсь и повинуюсь! - отвечает Артист разговорного жанра, и в подтверждение своего титула продолжает, - А пока мы будем туда добираться, я расскажу вам одну историю, в тему, можно сказать.
- Вы хоть скажите, как квартирка-то? - выходя из подъезда, спрашиваю я.
- Мадамочка, квартирка неплохая. Я так не люблю стоять в супермаркете в ряду стиральных порошков или зубных паст и выбирать из пяти десятков одно: Ведь по сути в такую цену будет все равно примерно одно и то же, или я не прав?
- Ну: по большому счету да. Но надо же иметь, из чего выбрать.
- Уговорили, едем дальше, - смеется покладистый клиент, и мы идем к машине.
Артист разговорного жанра садится на переднее сидение и начинает рассказывать очередную историю:
- Однажды ехал я в поезде в командировку. Вы, конечно, знаете, что ночные поезда, мимолетные, ни к чему не обязывающие знакомства часто приводят к беседам. Вот мой попутчик, уже не помню по какому поводу, рассказал мне историю из своего детства, я ее передам от первого лица, если вы не возражаете.
'Дело было в войну. Было мне лет шесть, не больше, но я помню все очень четко. Жили мы в деревне под Полтавой. Семья многодетная, уже тогда нас было семеро, а после войны еще двое родилось. Не знаю, по этой причине, или по какой другой, но отца на фронт не забрали. И, естественно, попали мы все под оккупацию. В деревне стояли немцы. Батя делал какую-то крестьянскую работу, справлялся с конями, но любил порой и выпить. А когда пил, то мамке доставалось крепко за всю его печаль'.
Тут я понимаю, что косметические старания хозяйки не обманули не только меня, но и моего клиента, и что именно по этому поводу и будет притча. Юрий Михайлович продолжил от лица рассказчика:
'И вдруг к нам на постой поселили немецкого офицера. Помню, был он высокий и худой, и пел, когда мылся над тазом. А мылся утром и вечером обязательно. А по утрам варил на маленькой керосинке неведомый нам ароматный напиток - кофе, выливал в свою специальную чашку с нарисованным снизу орлом и свастикой, ставил на блюдце и пил медленно, не торопясь.
Немец днем дома не бывал, сидел в комендатуре, а однажды вечером, застал отца мертвецки пьяным. Дети притихли на печке и по лавкам, только младшая сестра ползала по полу, не боясь никого - ни отца, ни немца. Мать, в свежих синяках, отворачивалась и прятала глаза, когда принесла офицеру ведро воды. Тот все понял, но промолчал.
Дождавшись, когда хозяин на утро обретет рассудок, он взял его за шкирки, поднял с лавки, тряхнул, поставил на ноги и, четко произнося слова и грозя длинным пальцем перед носом у отца, произнес:
- Матку бить ферботен! Ферштеен?
'Ферботен' - запрещено, то есть. Батя что-то забухтел, попытался возражать, но немец вместо длинного пальца показал ему кулак, еще раз тряхнул и опять повторил:
- Матку бить ферботен! Ферштеен?
И отец ответил нехотя:
- Ферштеен, ферштеен, - и зло зыркнул на мать.
Несколько дней он ее не трогал, только шипел:
- С немцем спелась, сучка?!
А потом опять где-то принял самогонки и по привычке не удержался.
Когда офицер снова увидел материны синяки и заплывший глаз, он принял меры.
На утро перед комендатурой (бывшим сельсоветом) было собрано все село и через переводчика зачитан приказ:
- Ивана Грачука высечь плетью пятьдесят раз по спине и отправить на пять дней грузить соль на станции, чтобы всё село знало, что 'Матку бить ферботен! Ферштеен?'
Немногочисленные не мобилизованные мужики нахмурились и закивали головами. Бабы тоже закивали, скрывая и страх, и удовлетворение от неожиданно нагрянувшей от оккупантов семейной справедливости.
Пороли батю при всех и вдоль спины, и поперек, а вечером мать мазала ему спину какой-то мазью, а он стонал и шипел сквозь зубы разные народные слова, но тихо, чтобы немец не услышал.
Как отец носил на станции мешки с солью, я по малолетству не видел, но по вечерам видел распухшие и, наверное, щемящие от соли рубцы на его спине, которые сердобольная мать мазала отварами трав не столько с чувством торжества, сколько с великой женской и материнской жалостью.
Пять дней отец отработал на станции и вернулся к прежней своей должности при конях. Иногда он пил. Но больше никогда не тронул мать. Даже когда немцы отступили под натиском Советской Армии. Надо сказать, что порядок был установлен в этом вопросе во всей деревне. Возможно, не навсегда, но на довольно длительный срок'.

- Вот, мадамочка, какие простые и эффективные воспитательные средства бывают! - с улыбкой сказал Артист разговорного жанра, когда мы вышли из машины и направились к нужному подъезду, где нас уже ждали для следующего просмотра.
- Дааа: История. У вас, Юрий Михайлович, на все случаи жизни по истории найдется? Повеселили. 'Ферботен', значит? Надо будет менту рассказать, если вернемся в ту квартиру, - смеюсь я и направляюсь к новой квартире, а может, к новому сюжету.

7. "ГЕРАСИМ", или СОБЕСЕДОВАНИЕ

В агентстве было принято в понедельник с утра быть в офисе. Иногда шеф проводил собрание, иногда секретарь вместо него оповещала всех о новостях и решала с коллективом вопросы подачи рекламы и не требующие вмешательства шефа текущие моменты. Сегодня шеф занят, суета вне его кабинета постепенно рассасывается, сотрудники отправляются по своим делам.
В брокерской комнате две девушки из отдела аренды прозванивают базу. Стас, молодой энергичный и весьма перспективный сотрудник, общается с клиентами по мобильному. Сделав необходимые звонки и договорившись об очередном просмотре, я собралась уходить. Вдруг по внутреннему телефону звонит шеф и попросит зайти.
Открываю дверь шефа, вижу сидящего боком ко мне странного вида крупного мужчину со всклокоченной шевелюрой, окладистой бородой, лохматыми бровями. Он держит большие руки на коленях, молча поворачивает голову ко мне, а потом опять обращает взгляд на шефа.
- Юлия Петровна! Вы знаете, что я даю рекламу в прессе по поводу набора сотрудников. Вот Степан Степанович хочет попробовать себя в отделе аренды, совмещая это с основной работой. Я сейчас, к сожалению, очень занят, не могли бы вы пройти с ним в брокерскую и провести собеседование, а также ответить на все его вопросы?
Предчувствую подвох по подчеркнуто вежливому тону шефа, а также по неуловимым чертикам, прыгающим из глаза в глаз, но согласно киваю.
- Конечно. Какие вопросы? - слегка поворачиваюсь к двери и жестом предлагаю посетителю пройти за мной.
Тот молча встает. Росту он под два метра, широк в плечах, лохмат, большие руки его повисли вдоль тела. Он поворачивается и делает шаг к двери. Мгновенным сканированием замечаю огромные истоптанные ботинки, объемную бесформенную одежду и углубленный в себя взгляд.
'Герасим! Чисто Герасим, но без Му-му!' - пронеслось в голове.
Выходя, оглядываюсь на шефа. Вид у него совершенно довольный, как у школьника, подложившего товарищу на стул кнопку.

В брокерской предлагаю соискателю стул, сажусь рядом за рабочий стол. Боковым зрением замечаю прикованные к нам взгляды сотрудниц и слышу замаскированный под кашель смешок Стаса.
Минут десять-пятнадцать подробно рассказываю о принципе работы отдела аренды, об условиях и требованиях, ожидая возможных вопросов потенциального коллеги. Но Герасим молчит.
Мне не раз приходилось проводить собеседования по набору персонала - текучесть кадров в недвижимости заставляет постоянно искать приток новых сил. Люди приходят разные, у каждого свой толчок, приведший его сюда. Я знаю, что и как говорить новым людям, более того - с большой долей вероятности могу предположить, останется ли этот человек или через короткое время исчезнет вместе с исчезновением у него иллюзий о больших легких и быстрых заработках в недвижимости.

Герасим молчит, слушает, теребя в руках свернутый трубочкой пластиковый пакет, иногда угукает, подтверждая понимание услышанного, и молчанием своим еще больше усиливает сходство с тургеневским героем.
Коллеги следят за этой сценой, делая вид, что заняты работой, а я, добросовестно изложив обычный для собеседования объем информации понимаю, что тургеневский герой имеет слишком мало шансов на успех в этом деле, а со-беседование как-то не получается. Желая превратить монолог в диалог, спрашиваю:
- Я так поняла, что вы работаете и хотите совмещать два дела? У вас так много свободного времени?
Посетитель опять смущается, сминает в мячик пакет и прячет его в огромном кулаке.
- Да. Я работаю сутки на третьи. Время есть, вот я и подумал:
Видя смущение этого великана, решаю его больше не напрягать и прощаюсь:
- Ну, я вам практически все рассказала, а вы уж решайте - захотите вы пробовать себя в этом деле или нет. Будут вопросы - звоните.
Герасим встает, поняв, что аудиенция окончена, низким голосом гудит:
- Спасибо. До свидания, - и покидает комнату.
Делаю глубокий выдох и устало подпираю щеку ладошкой. Все-таки общение в одностороннем режиме дело непростое. Дождавшись, когда дверь будет плотно прикрыта, девушки прыснули со смеху, а Стас картинно вытирая слезы, произносит:
- Мадам! Приз зрительских симпатий! Восхищен вашим терпением и человеколюбием! Но, по-моему, вы зря тратили ваше время. Какой из него брокер? Да вы на минутку представьте - кто ему дверь откроет, увидев эту фигуру в глазок?! Вот и вся карьера!
Развожу руками:
- Ну что же, надо было его из кабинета шефа прямо на лестницу проводить? Он и сам весь изволновался. Может, он прекрасный человек. Просто робкий:
- Может-может. Вам виднее, но риелтора из него не будет.
- Ну и ладно. Зато вам, когда вы звоните в одну квартиру на площадке, наверное, открываются и все соседние? - не сдерживаюсь от шпильки в ответ я.
- Пока не все, а только половина, но мы над этим работаем! - важно отвечает Стас, указывая рукой на сверкающие новизной туфли и новый кожаный портфель.
- Еще чуть - и перестанете здороваться!

Наша незлая пикировка вдруг прерывается звонком внутреннего телефона - опять шеф.
- Да. Конечно, дорогой шеф! Выполнила, как велено! Ушел. Не уверена, что вернется. И где вы их берете?
От усолышанного в ответ несколько секунд молчу, держа трубку возле уха, и набирая побольше воздуха, а коллеги замирают, ожидая продолжения.
- Ну, знаете! Ну: А сами вы его не могли сразу отправить? Не гуманно?! Ну-ну! - овладеваю собой, а до коллег доносится стереохохот шефа и через тонкую стену, и из моей трубки.
- Следующее собеседование - за отдельную плату! - сообщаю я трубке, - А за это - с вас Киевский торт!
Вешаю трубку и не знаю сама - сердиться или смеяться. Будем считать - прикол удался. Счет 'один-ноль'. Пока что.

- Ну? Что сказали? - заинтригованно спрашивает Стас, а девушки замирают в ожидании.
- Сказали, что этот дядя действительно работает сутки через трое. Санитаром на 'Скорой'. Психиатрической.

.


 
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100 Rambler's Top100   Poetical world of Terenty
 


Возможности аппаратной косметологии | Надежные аккумуляторы от ведущих производителей | Химический пилинг для увядающей кожи